Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– Владимир Ильич долго ругался и требовал товарища Щусева расстрелять, а потом заплакал и согласился, что его проект «Новая Москва» самый лучший. Придется товарища Щусева не расстрелять, а поощрить.

В ознаменование юбилея Алексей Викторович позволил себе изрядно нагрузиться, но, по своему обыкновению, держался стойко. Обычно трудно бывало отличить его пьяного от трезвого. Он крепко стоял на ногах, продолжал шутить, балагурить, петь под гитару, причем даже лучше, чем в трезвом виде. В два часа ночи проводил последнего гостя из тех, кто мог передвигаться: не остаться же ночевать здесь, на диване в гостиной, как Элкин. Своими ногами хозяин дома поднялся на второй этаж, вошел в спальню и рухнул ничком на супружескую постель. А верная Мария Викентьевна, нисколько не ворча, раздевала его и запихивала под одеяло.

И снилась великому архитектору его Новая Москва, лучами разбегающиеся во все стороны просторные проспекты, зеленые бульвары, сады и парки, величественные здания, обрамленные узорными балконами, как в Париже, многочисленные хрустально брызжущие фонтаны, по реке бегали легкие речные трамвайчики, на излучине вставали высоченные корпуса университета… Он летел на воздушном шаре над небывало прекрасным городом, а с ним вместе – председатель Совнаркома, генеральный секретарь ЦК партии и председатель Моссовета.

– Товарищ Сталин, – задорно сказал Ленин, – нельзя ли поддать высоты? Хочется охватить взглядом все сие великолепие.

– Никак невозможно, Владимир Ильич, – с тоской ответил генсек. – Балласт мешает. Больно тяжел. Каменный.

– Я, что ли? – усмехнулся Каменев. – Да уж, меня не сдвинете.

– А вы что же, товарищ Щусев? – с обидой в голосе спросил Ленин. – Тоже не можете? Как же так? Ведь вы же Повелитель камней!

– Я? Да очень просто! – откликнулся Щусев. – Иосиф Виссарионович, помогите маленько.

И он схватил Каменева борцовским приемом, а Сталин помог, и вместе они с трудом, но подняли каменный балласт. И – лети, тяжелый истукан! – выбросили его из корзины воздушного шара, полетел вверх тормашками. А шар резко взмыл в небо и поднялся так, что всю Новую Москву можно было теперь разглядеть, со всеми окраинами, на которых сверкали под солнцем сотни тысяч окон.

Иные сны сбываются в точности, другие бывают иносказательные, третьи вообще – чушь собачья. Сон Алексея Викторовича сбылся с точностью до наоборот. Причем не сразу, а через три месяца, уже после встречи нового 1924 года. В середине января со Щусевым встретился Жолтовский и предложил пройтись по Тверской.

– Разговор не для чужих ушей, – сказал он, когда оба архитектора побрели по морозной улице в сторону памятника Пушкину. – Плохи ваши дела, Алексей Викторович. Если есть возможность, берите семью и уезжайте куда-нибудь, хотя бы в свой Кишинев. Жаль, что не лето, можно было бы на теплоход и пару месяцев кататься по Волге, как некоторые делают. А потом могут и забыть.

– Да что такое-то, Иван Владиславович?!

– Ваша «Новая Москва» в верхах вызвала бурю негодования.

– У Ленина?

– Ленин… Я его знаю. Он бы поддержал. Но Ленин сейчас не прочтет даже: «Сосны и ели, мы кашу ели». Очень плох. Поддержал Сталин, но он – в гордом одиночестве. Остальные, особенно Каменев и все, кто в Кремле живет, просто рвут и мечут, хотят расправы над вами. Мол, вы нарочно хотите правительство на Петроградском проспекте поселить, чтобы…

– Чтобы что?

– Да черт их знает. Просто не хотят из Кремля переселяться. Это их вековая мечта была – в Кремле жить. А я вас предупреждал, Алексей Викторович. Предупреждал?

– Предупреждали, – тяжко вздохнул Щусев. – Стало быть, Шестаков на коне?

– Да, его проект в фаворе.

– Ах ты, Боже мой…

– А главное, что и Дзержинский ведь тоже в Кремле живет. Я вас предупредил.

– Спасибо, Иван Владиславович, вы настоящий друг.

Расставшись с Жолтовским, Щусев шел понуро по холодной январской Москве и горестно вздыхал:

– Вот тебе и московский Осман!

Вернувшись домой, он стал советоваться с женой, как поступить, но к окончательному решению пока не пришли.

А на другой день страну сразило известие о смерти Ленина. Алексей Викторович участвовал в съезде советов, общался с людьми и понимал, что в ближайшие дни никому до него не будет никакого дела. Надо и впрямь в Кишинев, что ли, под сурдинку сбежать…

А тут как раз и посланец с уведомлением: сегодня же к 10 часам вечера прибыть в Дом союзов на заседание комиссии.

Глава семнадцатая Ашташита-ашташа!

И вот через шесть лет после крушения надежд на строительство Новой Москвы по его проектам османовские мечты вновь ожили.

Интересна судьба архитектора! Бывает, возникнет у кого-то идея что-то построить, ты впрягаешься, проектируешь, ждешь успеха, а тут – не набрали денег, передумали или, еще хуже, раскритиковали тебя. И – прощай, мечта! А потом пройдут годы, и вдруг вспомнили: а ведь был такой проект! А что, если его возродить? А кто автор? А подать его сюда!