Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Пятиэтажный «Гранд-отель» (бывшая «Большая Московская гостиница», возведенная в конце девятнадцатого века) был очень популярен. Когда-то и Чехов останавливался в «нумере пятом», и Бунин работал над повестью «Деревня». При виде рекламы гостиницы в газете того времени у обывателей возникало желание остановиться именно здесь: «Суточно от 1 до 25 рублей, помесячно от 25 до 350 рублей. Отопление исключительно голландскими печами… Хороший ресторан. Русская и французская кухни. Бильярды. Зал для чтения с русскими и иностранными газетами и журналами. Телефон. Ванны. Омнибусы на все вокзалы железных дорог. Комиссионеры и переводчики для иностранных языков».

Щусевская Москва. Гостиница «Москва», современный вид

[Фото автора]

В середине 1931 года объявили открытый конкурс на лучший проект новой гостиницы у кремлевских стен. Рассмотрев шесть проектов, один из которых был предложен Стапраном и Зубовым, комиссия увиденным не впечатлилась. Тогда Моссовет поручил Моспроекту вновь провести конкурс, но закрытый. Было заказано три работы, в том числе и известному конструктивисту Освальду Стапрану, но на сей раз он участвовал в паре с Леонидом Савельевым. Щусев их охотно консультировал. Победа в итоге улыбнулась им.

Моспроект внес кое-какие корректировки в эскизный проект, выполненный в духе конструктивизма, но можно ли обойтись без поправок заказчика-то, которому всегда все виднее?

– Поздравляю! – Руководитель Второй мастерской Щусев крепко пожал руки Савельеву и Стапрану, работающим под его началом. – Интересная работа вас ждет впереди.

В шестом номере журнала «Строительство Москвы» за 1932 год было напечатано: «Архитекторы Савельев и Стапран… сумели найти решение, которое одновременно, не нарушая контура Свердловской площади, придает спланированной аллее Ильича яркую парадную форму. Здание выходит на площадь десятиэтажным полукругом, с колоннадой-барельефом наверху. Острый угол теперешнего Континенталя используется под трибуну в виде портика с колоннами из мрамора. Трибуна с большой открытой лестницей будет оформлена фигурами на низких пьедесталах. На нее будет открыта перспектива с Б. Дмитровки, Театрального проезда, пл. Свердлова и Охотного ряда. Трибуна эта подчеркнет грандиозность здания и значение места».

Первоначально договор на возведение объекта заключили с «Металлостроем», затем его передали в «Мосстрой», но в августе 1932 года строительство выделили из системы «Мосстроя» в самостоятельную единицу с подчинением Президиуму Моссовета. Управление строительства гостиницы должно было полностью провести все работы.

Установили три очереди и проектирования, и возведения гостиницы. На первом этапе – строительство части здания, выходящей на Охотный ряд и улицу Горького. На втором этапе планировалась реконструкция и надстройка «Гранд-отеля» по площади Революции. На третьем, завершающем этапе предусматривалось воздвижение полукруглой части, которая смотрит на площадь Свердлова.

Стапран и Савельев, назначенные руководителями сооружения по архитектурной части, носились как угорелые, разрываясь на бессчетное количество дел. Для строительства нужны чертежи самой будущей гостиницы, а также ее различных систем. А именно водопровода и горячего водоснабжения, отопления, газификации, вентиляции и многого-многого другого.

Работа спорилась, вовсю шли монтажные работы, но вдруг грянул гром. Оказалось, что гостиница спроектирована в идеях конструктивизма, еще совсем недавно популярного, и – не отвечает сегодняшним запросам. Ранее советская власть покровительствовала конструктивистам. А почему? Да потому, что конструктивизм – это просто, дешево и практично. А какие еще нужны были критерии в строительстве для восстановления бывшей царской державы? Но жизнь в стране входила в русло, приобретала размах, и строящейся советской империи стал необходим и соответствующий дух в архитектуре. А значит – не только функциональность зданий, но и их роскошные виды. Но это уже совершенно другая эстетика.

Неподалеку от строящейся гостиницы вырос дом Жолтовского на Моховой в нарочито классическом стиле, задуманном специально таковым в противопоставление авангардным стилям. «Гвоздь в гроб конструктивизма» – так обозначили явление на свет здания Жолтовского. А главное, сам Сталин утвердил дом на Моховой в качестве образца для дальнейшего развития отечественного зодчества.

– Надо построить нечто более величественное, – сказал Щусев. – Пусть даже помпезное, но в меру. Следует, граждане зодчие, утереть нос Жолтовскому!

Однажды в доме Щусевых раздался телефонный звонок. Настойчивое дребезжание вывело зодчего из себя.

– Да возьмите кто-нибудь трубку! – нервно выкрикнул он из своего кабинета. И пробурчал себе под нос: – Как будто оглохли все разом… И если меня, – снова выкрикнул он, – я работаю. И до ужина меня не беспокоить. Никому!

Два дня все дома ходили на цыпочках. У Алексея Викторовича редко бывало плохое настроение, только когда дело шло с пробуксовкой. Видимо, в эти дни было именно так.