Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Ждать пришлось минут десять. Щусев присел в приемной, а в кабинет быстрым шагом прошел полноватый, но весьма приятной наружности человек. Это был Андрей Александрович Жданов. Еще до недавнего времени он являлся первым секретарем в Нижнем Новгороде, переименованном в Горький. А сейчас Жданов заведовал Сельскохозяйственным отделом ЦК. Но на днях ему поручили координировать будущий Первый съезд писателей. Именно по этому вопросу и пригласил его Сталин накануне. Их беседа была предварительной и потому короткой. Щусев даже не успел как следует усесться на стуле приемной в ожидании вождя, как тот в сопровождении Жданова покинул кабинет.

Все трое отправились на свежий воздух. Перекинувшись парой фраз с начальником спецохраны Власиком, Иосиф Виссарионович предпочел не покидать пределы Кремля. Они проводили Андрея Александровича до Кавалерского корпуса и стали уже прощаться, но вдруг Сталин решил продолжить начатый со Ждановым в кабинете разговор. Он повернулся к Щусеву спиной, и Алексей Викторович, немного потоптавшись, отошел на такое расстояние, чтобы не слышать беседу. Впрочем, говорил один Сталин, потому как Щусев видел сосредоточенное и молчаливое лицо Жданова.

Архитектору вдруг припомнилась беседа с вождем в Кремле два года назад и примерно на том же самом месте, где сейчас Сталин разговаривал со Ждановым. Тогда еще Надежда Сергеевна была жива. В тот раз она стояла поодаль, пока ее муж общался с Алексеем Викторовичем. Щусев видел, что Аллилуевой не терпелось о чем-то поведать Сталину и она в беспокойстве ходила туда-сюда за его спиной. И эти ее нетерпеливые движения отвлекали архитектора от важного разговора с вождем. Он никак не мог сосредоточиться, но потом именно ее маятниковое хождение помогло ему собраться с мыслями.

– Вы понимаете, что начинается новый большой этап в архитектуре? – спросил тогда его Сталин.

Щусев кивнул. Он внимательно посмотрел на первое лицо страны, которое было близко-близко от его собственного. А ведь правитель, что называется, вышел лицом. Его запросто можно назвать красавцем. И никакой конопатости и сильных рытвин. А в народе говорят, что Сталин жутко рябой, будто черт на лице горох молотил. Ничего подобного. Изъян почти не заметен.

– Намечается стилевой переворот. Будущее советской архитектуры не должно зависеть от архитекторов. От их частного видения. Но для многих творческая идейность важнее политической. Что вы скажете по этому поводу, Алексей Викторович?

– Разве, Иосиф Виссарионович?

– А вот за это надо сажать на кол! – Сталин пристально посмотрел на собеседника.

«За что?» – так и хотелось спросить зодчему. Но ответ не заставил себя долго ждать.

– На руководящие вкусы, а значит, на вкусы партии и народа должен опираться советский архитектор. И этими вкусами руководствоваться.

«Какой бред он несет!» – Щусев недоверчиво посмотрел на вождя.

– Вижу вашу озадаченность. Возражайте.

– Понимаете, Иосиф Виссарионович… – архитектор медленно подбирал слова. – Вкус – понятие сложное. Его нужно вырабатывать, ему нужно учиться, его нужно понимать. Все-таки архитекторы – это люди не с улицы. Они учились, прежде чем стать градостроителями. Их художественное развитие…

«Остановись!» – сказал он сам себе и умолк.

– Почему вы замолчали? Продолжайте! – с напором сказал Сталин. – Молчите? А почему тогда вы решили, что у советского народа и советского руководства плохой вкус и нет, как вы сказали, художественного развития? Да, царских академий многие не кончали. Но! Идеи социализма и идеи коммунизма – это основополагающие компоненты советского вкуса. А они у народа имеются. Ваши задачи, задачи архитекторов, сделать их образными. Как вы думаете, чего желает народ? А народ желает устойчивости, монументальности, массы. И пышности. Да, потому что проходит время лишений, скоро оно уйдет в прошлое совсем. И советский человек понимает, что все в его стране делается на благо людей, для их процветания. А может ли идти речь о процветании, где правит конструктивизм и ему подобные стили? Эти стили декларируют выживание, а не изобилие. Сплошной функционализм. Да, функция важна. Но уже сегодня в первую очередь надо подумать над формой. И отвечать на вопрос «как?». А содержание и вопрос «что?», не переживайте, тоже не останутся без внимания. Но надо помнить, что Советский Союз не Америка. Мы не хотим быть страной однополых небоскребов, примитивных и безликих.

«Однополых? Интересная мысль! – Щусев довольно хмыкнул, ему представились здания-мужчины – “ого-го!” и здания-женщины – “ах-ах-ах!”. – И “ого-го!” должно быть больше, потому как мощь – это основа империи. А у нас по плану строительство Советской империи, и не иначе».

– Вы так усиленно думаете о чем-то веселом, товарищ Щусев. Поделитесь с товарищем Сталиным своими мыслями.

– Иосиф! – наконец окликнула мужа Надежда Сергеевна, но тот, не оборачиваясь, махнул рукой.

– Думаю над вашими словами, Иосиф Виссарионович, – сказал Алексей Викторович. – Над мощью, силой и парадностью. Что недопустимы бездушные высотки.

Сталин кивнул.