Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

– Говорят, он заикается, а гляньте, сейчас забыл заикаться, – с презрением отозвался о Молотове Нестеров, явно желая сделать Щусеву приятное, поскольку у того с Молотовым в последнее время заварилась вражда.

– Когда выпьет, еще как заикается, – усмехнулся Алексей Викторович, слушая по радио голос своего ярого недруга.

– Теперь, когда нападение на Советский Союз уже совершилось, – продолжал радиоприемник, – советским правительством дан нашим войскам приказ отбить разбойничье нападение, изгнать германские войска с территории нашей Родины. Эта война навязана нам не германским народом…

А. В. Щусев и М. В. Нестеров

[ГТГ]

– Все-таки война! – горестно всплеснула руками Мария Викентьевна.

А радиоприемник перечислял порабощенных Гитлером:

– …французов, чехов, поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию, Грецию и другие народы. Правительство Советского Союза выражает непоколебимую уверенность в том, что наши доблестные армия и флот и смелые соколы советской авиации…

Солнечное летнее утро уже несло не радость жизни, а черную тревогу. Цветастое халатное настроение растворялось в скрипучем голосе Молотова, и то, что именно он, а не кто-то другой сообщал о начавшейся войне, еще больше омрачало душу Щусева.

– В свое время на поход Наполеона в Россию, – продолжал радиоприемник, – наш народ ответил Отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение.

– Гляди-ка, вспомнили про Отечественную войну, – усмехнулся Нестеров. – Давненько ее так не называли.

– Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу! – уверял Молотов.

– Смотри-ка, не за мировую революцию, – вновь усмехнулся Михаил Васильевич. – Видать, дело плохо!

Молотов продолжал выступать и лишь дважды слегка споткнулся, не то что, когда они со Щусевым ругались и он за-за-икался чуть ли не на каждом сэ-сэ-слове. И смешно он слово «гражданки» произносит, с ударением на первом слоге.

– Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами! – прозвучало из радиоприемника, и на том выступление завершилось.

От такого непредвиденного и страшного известия двое пожилых мужчин, преисполненных бодрости, внезапно сникли и превратились в уставших стариков. Будто сама смерть вошла и выдохнула им это разрушительное слово «война». Перед глазами архитектора стали падать бомбы на здания, расщепляя их на фрагменты, отделяя частное от целого.

Но лишь на мгновение. Щусев провел рукой перед лицом, убирая жуткое видение. Его взгляд снова стал острым, а ум ясным.

– Неужто не выгонят немца? – бросил он небрежно, чтобы снять с лица жены испуг и бледность. – Выгонят. Айда, Михаил Васильевич, продолжим.

– И то верно, – согласился художник.

Но когда они вернулись в кабинет Алексея Викторовича, ощущение утренней радости исчезло напрочь.

– Я уверен, это ненадолго. – Живописец подошел к архитектору и чуть наклонил в сторону его голову.

Щусев не ответил.

– Да, ненадолго, – с вызовом повторил Нестеров.

Алексей Викторович кивнул.

– Гитлер. Да кто такой этот Гитлер? Возомнил себя Наполеоном! – художник резкими взмахами наносил линии. – Полетит вверх тормашками отсюда. Да еще живому бы ноги унести. Я думаю, что скоро все закончится.

Щусев горько усмехнулся.

– Вы так не считаете? – Нестеров отложил работу.