Повседневная жизнь Арзамаса-16

Арзамасское бюро обкома КПСС (в то время Арзамас был областным центром и партийная организация города стояла на учете там) решение бюро ГК КПСС не утвердило, ограничившись строгим выговором за политически незрелые выступления.

В 1974 году возникло второе персональное дело коммуниста Н. А Дмитриева. На этот раз его обсуждение проходило не только в горкоме КПСС, но и в трудовом коллективе. Много лет спустя выяснилось, что толчком к обыску рабочего стола Н. А. Дмитриева стал сигнал из ЦК КПСС, направленный в горком партии Арзамаса-16. Сигнал был «ответом» на письмо Н. А. Дмитриева Л. И. Брежневу, написанное в 1973 году и отправленное адресату в июле того же года. В письме излагались взгляды Николая Александровича на некоторые моменты внешней и внутренней политики СССР, в частности, по советско-китайским отношениям и так называемому еврейскому вопросу. Результатом письма в ЦК КПСС и стал сигнал в горком партии Арзамаса-16. В семидесятые годы обыск рабочего помещения со вскрытием ящиков письменных столов никого бы не удивил. Таковы были требования режима. Они распространялись на всех. Проведена была проверка рабочего стола Дмитриева.

АКТ от 24 октября 1973 года

При проверке рабочей комнаты т. Дмитриева Н. А. был открыт средний ящик стола, где обратили внимание на записи «Воспоминания Н. А. Дмитриева об атомной бомбе», написанные карандашом на 6 листах.

В связи с этим было принято решение проверить содержание всех записей, лежащих в столе.

В результате проверки обнаружили много записей политического характера и проекты (черновики) писем Сахарову А Д., в ЦК КПСС.

Правда, Николай Александрович в то время, — да и позже, — ни с кем не обсуждал своих письменных работ и никому их не показывал. У него была привычка записывать мысли, возникшие «попутно» во время работы, на обороте листков с расчетами или где-то рядом. Затем все аккуратно переносилось на отдельные страницы, очень часто переписывалось, и не по одному разу, и как рабочие материалы укладывалось в ящики стола.

Обнаруженные в ящиках стола записи, несомненно, произвели сильное впечатление на работников горкома. Главным отягчающим обстоятельством было то, что Н. А. не просто рассматривал множество самых разных вопросов, не связанных с его непосредственной работой, а делал вполне определенные и ясные выводы, которые повторялись в различных вариантах его записей. И выводы эти в большинстве случаев казались совершенно несовместимыми с официальной партийной платформой.

Из протокольной записи беседы в секретариате ГК КПСС 8 февраля 1974 года:

Николаю Александровичу задано 28 вопросов. К протоколу беседы подшиты конспекты черновых (то есть рукописных) записей Дмитриева:

О партии.

О либерализме.

О политике.

Еще раз «О политике».

Некоторые соображения о политике.

О философии и политике.

О локальной войне.

О выступлении А. Д. Сахарова.

О программе для либерально мыслящих интеллигентов в СССР (п. 1 в этой программе — вопросы внешней политики).

О свободе, демократии и конвергенции.

Размышления физика о физике с философской точки зрения.

Два письма А. Д. Сахарову.

Из объяснений Николая Александровича в секретариате ГК КПСС (беседа 11 февраля 1974 года):

«— Эти записи были для себя, я никому их не показывал, ни с кем о них не говорил. Надо четко выяснить, в чем же все-таки у меня расхождение с общепринятыми взглядами. Будучи пропагандистом, я выступал по этим вопросам, отстаивая общепринятые взгляды. Если и были неверные суждения, то у меня возникали неясности как у пропагандиста, и я пытался себе их объяснить.

Как пропагандист я не ухожу от острых вопросов…

Если мы отгораживаемся от враждебных радиопередач и не пускаем к себе буржуазные газеты, то это не борьба идеологии, а уклонение, уход от борьбы. Сейчас антисоветская пропаганда на русском языке доходит до каждого желающего. А либеральная пресса, которую они издают для себя, — она до нас не доходит. Обмен информацией путем распространения буржуазных либеральных изданий был бы нужен, да и все к тому идет…

— Считаете ли Вы, что Ваши взгляды совместимы с пребыванием в партии?

— Если мои товарищи по партии чего-то не понимают, я стараюсь доказать им правду, не выходя из партии. Ведь было же много несправедливостей и нарушений, они есть и сейчас…

Записала С. Труфанова».

А вот сведения из протокола № 13 от 13 мая 1974 года (в кратком изложении):