Повседневные психические расстройства. Самодиагностика и самопомощь

2. Навязчивые мысли о произошедшем. После любого стресса какое-то время нас заполняют мысли о том, что случилось. Мы перебираем варианты действий или слов, разговариваем с собой на предмет утешения и поддержки, пытаемся осознать опыт, который с нами случился, и интегрировать его. Точных сроков для таких процессов не существует, однако время, которое требуется на них, не бесконечно: для тяжелых потерь в норме оно составляет около года, и от этого можно сориентироваться на примерные сроки для других ситуаций. Например, постоянно думать о ссоре с подругой – это нормально несколько недель, но тревожно, если продолжается несколько месяцев. Плохой комментарий или оскорбительное замечание нормально переживать несколько часов или сутки-двое, и плохо, если спустя несколько дней человек продолжает крутить в мыслях то, что было ему сказано, анализировать, предполагать, догадываться, интерпретировать, еще и еще создавать варианты ответов. Обдумывание ночного кошмара должно пройти за пару часов – и не должно остаться до утра следующего дня или задержаться на еще более продолжительное время.

Например, парень спустя три года после расставания все еще постоянно думает о девушке, с которой он пробыл три месяца. Он размышляет о том, что его в ней зацепило, что происходило потом, но самое главное – о том, что он сделал не так. Перечитывает переписки. Вспоминает разговоры и поступки. Конечно, это признак травмы: не обязательно связанной именно с этой конкретной девушкой, скорее травмы брошенности, раннего непрожитого опыта расставания, который остался травматичным и оживает в любых его взрослых отношениях – поскольку расставания являются частью происходящего между людьми, он не может их избежать совсем, но вынужден снова и снова пытаться осмыслить тот непрожитый ранний опыт.

3. Чувства, которые не имеют динамики. Чувства, которые не развиваются, не меняются и не проходят, являются симптомом травматизации. В норме любые эмоции не остаются одинаковыми на протяжении лет, они усиливаются или утихают, превращаются в свои противоположности, получают новую глубину, вовсе уходят в прошлое. Это справедливо и для плохих, и для хороших чувств. Так же, как постоянно изменяется наше тело, живая и здоровая психика тоже постоянно меняется. То, что спустя длительное время чувствуется как «мне все так же больно», «я все еще его люблю», «я по-прежнему в ярости» – это застывшие чувства, остановленная внутренняя жизнь и травма.

Такие чувства не обязательно относятся именно к ПТСР, хотя в любом ПТСР они есть. Иногда они указывают на невыносимую ситуацию в прошлом, притом что других посттравматических симптомов у человека не развивается. Например – человек может никогда так и не простить тех детей, которые травили его в школе, и чувствовать по отношению к ним обиду и злость. Бывшую подругу, которая подставила перед родителями или перед мужем, можно не захотеть видеть больше никогда. Любовницу мужа, к которой он ушел, можно всегда избегать, даже если новые отношения с ней были бы оправданны в смысле карьеры или социальных связей. «Ну прости ты их уже, сколько можно обижаться, столько лет прошло» – это несправедливое требование для того, кто пережил сложные времена по вине кого-то другого, и он имеет право на сохранение своих обид и гнева настолько, насколько ему хочется (притом что других симптомов ПТСР у него нет).