Познавательное развитие в дошкольном детстве. Учебное пособие

Л. Мерфи подробно описывает случай, когда 3-летний ребенок потерял палец и перенес операцию по его пришиванию. На протяжении лечения ребенку делались уколы, и он самостоятельно посещал врача в больнице. Эти визиты оказались особенно болезненными, поскольку врач настоял на том, чтобы мать не допускали в комнату. Через неделю после этого мальчик сказал, что у него появился эльф Вуди, который сопровождал его к врачу. Вот как описала «знакомство» с Вуди мама мальчика: «Играя в доктора, он сказал мне: „Ты должна быть в больнице и днем и ночью“». Когда я спросила его, как мне справиться с этой задачей, он ответил, что рядом будет эльф. Раз я не могу быть с ним у доктора – эльф Вуди поможет ему. В офисе доктора он сильно плакал и кричал, когда его забирали от меня… Я спросила его, почему он наделал в этот раз столько шуму, и он ответил: «Потому что Вуди там не было – у него каникулы» [322] .

Действительно, в психологической литературе приводится масса случаев, когда воображаемые друзья помогают ребенку справиться с возникающими сложными ситуациями. Как пишут Л. Бендер и Б. Вогель, «не являясь оторванным от реальности желанием, эти фантазии представляют собой нормальное желание ребенка компенсировать свои слабые стороны, справиться с неприятным опытом и внутренними конфликтами» [323] . Например, известно, что, по компенсаторному принципу, если у слепого ребенка есть воображаемый друг, то он, как правило, зрячий [324] .

Как следует из вышесказанного, исчезновение воображаемых друзей совпадает, как правило, с решением личностной проблемы ребенка. Особый интерес для нас представляют случаи, когда воображаемые друзья исчезали по иным причинам. Рассмотрим следующий пример. Воображаемая собака, сопровождавшая повсюду ребенка на протяжении года, перестала существовать в качестве его друга в течение дня. Мальчик приехал с родителями к дедушке и бабушке. В отсутствие мальчика дедушка установил дистанционное открытие гаража и обратился к мальчику с вопросом, может ли его собака открыть гараж. Мальчик спросил об этом у собаки, и, к его удивлению, гараж был открыт (на самом деле, это сделал дедушка с помощью пульта дистанционного открывания гаража). Через некоторое время мама ребенка заметила, что собака перестала им упоминаться. На вопрос о том, что произошло с собакой, мальчик ответил, что она осталась у дедушки закрывать и открывать гараж [325] . Этот пример важен тем, что он показывает, как, связываясь с реальностью, обретая в ней значение, воображаемый друг перестает выполнять свою функцию в воображении ребенка.

Но существует и другие примеры, когда воображаемый друг выступает в роли дополнительной мотивации для ребенка, помощником в освоении различных навыков. В этом случае ребенок либо представляет воображаемого друга, который слабее его во многих отношениях, либо, наоборот, намного сильнее, лучше. Так, одна маленькая девочка, которая занималась игрой на скрипке, сказала: «Я представляю, что Бетховен, Штраус, Вагнер и другие композиторы живы и что они со мной катаются на роликах и мы приглашаем их на ужин…»

На вопрос о том, отличаются ли дети, у которых есть друзья, от сверстников, у которых их нет, попытались ответить Дж. Мауро с коллегами, которые на протяжении трех лет наблюдали за детьми, имевшими воображаемых друзей, трижды интервьюировали их и сравнивали с детьми из того же социально-экономического окружения, которые не имели подобных друзей. Единственное различие было связано с робостью и развитием внимания. Дети, которые имели воображаемых друзей, были более открытыми и социально активными, они чаще смеялись и улыбались в сравнении со сверстниками, у которых воображаемых друзей не было [326] . В то же время существуют публикации, в которых приводятся данные, свидетельствующие, что такие дети менее компетентны в общении в сравнении со сверстниками [327] , не имеющими воображаемых друзей. Они занимают низкое положение в группе. Что касается развития внимания, то дети, имеющие воображаемых друзей, могут дольше концентрироваться на задаче, сидеть на одном месте, всячески проявляя свою терпеливость, как и дети, имеющие высокий уровень развития игровой деятельности.

Автобиографии писателей отчасти подтверждают то обстоятельство, что наличие воображаемого друга связано с развитием креативности. Например, К. Льюис с детства представлял себя в различных вымышленных мирах. Ж. Сингер пишет, что «предрасположенность к воображаемой игре является личностной чертой, которая играет важную роль в развитии способности ребенка переживать ожидание, в котором внешняя стимуляция минимальна… Воображаемая игра может быть важным этапом процесса социализации, который помогает ребенку развить способность откладывать незамедлительное удовлетворение потребности, что является частью взросления» [328] .