Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Незнание языка вполне могло бы сойти за объяснение нежелания девчушки общаться.

— Я не разобралась, сэр. Этот ребенок — сплошная загадка. Не поможете?

Она указала на неприбранную постель, под которой прятался сундук. От белья пахло как от мисс Грюнштрассе, только хуже. Поневоле задумаешься, не страдает ли наша гостья какой-то злокозненной хворью.

Вдвоем мы вытащили сундук и поставили на кровать.

— Отойдите, пожалуйста, пока я набираю шифр.

Защелка сундука откинулась с таким звуком, будто кто-то швырнул смертоносное заклинание.

А вот интересно, подумалось мне, знают ли те, кому положено, что среди нас затесался чужеземный тяжеловес? Да еще из тех венагетов, которые, похоже, благополучно пережили бойню в Кантарде.

— Война закончилась, мистер Гаррет. А моя текущая миссия важнее любой мести.

Мисс Грюнштрассе открыла сундук и вынула поддон, занимавший две трети внутреннего пространства. Под ним оказались серебряные монеты — выложены рядами по достоинству, каждая на ребре. Сотни монет. Золото тоже было, но его мне никто не предлагал.

Восемьсот ноблей — это жуть как много. Вот они, красавцы, прямо передо мной.

— Возьмите монету, любую. Проверьте.

— Я и без того вижу, что они подлинные.

На монетах имелось клеймо Фулл-Харбора с угрозой покарать фальшивомонетчиков.

— Все равно возьмите. Изучите внимательно.

Мисс Грюнштрассе подождала, пока я выполню ее просьбу.

— Восемь сотен ноблей ваши, мистер Гаррет, а остальное пойдет на накладные расходы и мелкие покупки до моего возвращения в сумерки Венагеты.

Ненавижу, когда в записных злодеях обнаруживается нечто человеческое.

— Идемте, мистер Гаррет, пора обратно в гостиную, не то ваша помощница окончательно потеряет терпение… Но сначала помогите еще раз.

Она вернула на место поддон и вновь наложила на сундук защитные чары, от которых пахло смертью. Я помог опустить сундук и задвинуть под кровать, а она разместила хранилище в строго выверенном положении.

Мы вышли в гостиную. Я шагал первым, а потому не мог видеть, каким взором она одарила Пенни, Синдж и Бутыля.

Снова за столом, будто ничего и не было. Правда, мисс Грюнштрассе теперь хмурилась, явно злилась — и пахла сильнее и хуже прежнего, досаждая Синдж.

Вдобавок она принялась бормотать:

— Где носит эту девчонку? Почему она так себя ведет?

На войне я нахватался венагетских слов, так что вполне разобрал, о чем она бормочет: мисс Грюнштрассе была недовольна своей чудо-племянницей.

— Прошу прощения, мистер Гаррет, но Элизу, похоже, что-то отвлекло…

Тут-то Элиза и объявилась — с подносом, на котором аккуратно расположились восемь кружек. Этот поднос поставили рядом со мной.

— Ты настоящее сокровище, Элиза.

На меня даже не посмотрели, словно я ничем не отличался от мебели.

Туфли Элизы отсырели. Синдж зашевелила усами, раздула ноздри — почуяла запах, которого раньше не было.

Я принюхался к пиву — по всей видимости, мне принесли каждого сорта из запасов Зайчика. Две кружки я передал Синдж.

Пенни доставила тыквенный пирог. Бутыль плеснул сиропа. Элиза помялась, нахмурилась, повела носом, попробовала кусочек — и почти улыбнулась, будь я проклят! Она умяла весь кусок, отрезая понемножку. Мисс Грюнштрассе поразилась.

— Дорогая, нам еще приготовят, если надо будет.

Пенни с Бутылем начали убирать со стола: девушка уловила перемену настроения и потому спешила покончить с кухонными хлопотами.

Синдж начала расхваливать принесенное разливное пиво, притворяясь, будто слегка перебрала. Чужестранцам вряд ли известно, что крысюки способны хлебать пиво бочонками.

Когда детишки удалились с посудой, Синдж залопотала что-то насчет потребности поскорее добраться до дома. Там у нас имелась особая уборная, и Синдж не придется конфузиться.

Мисс Грюнштрассе снисходительно улыбнулась:

— Подумайте над моим предложением, мистер Гаррет.

— Зуб даю. Мне скоро жениться, так что деньги пригодятся.

— Буду ждать, когда вы принесете Тень.

— Мне нужно посоветоваться с партнерами. Я это сделаю, когда мы доберемся до дома.

Мои слова были встречены широкой улыбкой.

— Буду ждать, мистер Гаррет.

В переулке по соседству с «Бенбоу» что-то случилось: старший лейтенант Косс был там, суетился и жужжал, как здоровенная муха.

Я сунулся разузнать, в чем дело, и мое невинное любопытство стоило нам получаса бестолковых расспросов по поводу того, как это нас с Синдж и Пенни угораздило очутиться в том самом городе, где случилось двойное убийство.

Жертвы принадлежали к тем же созданиям, что недавно ломились в мой дом. Их постигла та же участь, что и Рецида Скедрина, разве что растворялись они медленнее. Причиной смерти оказались кусочки свинца, от которых и распространялось гниение.

Синдж ткнула куда-то сложенным зонтиком.

— Лейтенант, а вон та взломанная шкатулка тут ни при чем? — спросил я.

Означенная шкатулка как две капли воды походила на недавнее пополнение коллекции Покойника, но была отделана металлом и грубо вскрыта.

— От нее жутью тянет. Попрошу криминалистов изучить.

Синдж уже принюхивалась.

Наконец лейтенант нас отпустил.

Когда мы отошли подальше, Синдж сказала: