«Практический работник» Георгий Маленков

[Из открытых источников]

И в этом случае Маленков ограничится резолюцией: «т. Александрову». Судя по всему, Маленков по тем или иным причинам сочтет целесообразным занять выжидательную позицию, подключая или позволяя подключаться иным партийным деятелям к генерированию напряженности вокруг «еврейского вопроса» в целом и ЕАК в частности.

В июле того же года Маленков получит записку от руководителя Совинформбюро Лозовского, также входившего в состав ЕАК. В ней будут освещены вопросы деятельности ЕАК. Лозовский обратит внимание Маленкова на то, что пять созданных в годы войны антифашистских комитетов организационно не были связаны с Совинформбюро, но фактически именно ему «приходилось повседневно руководить работой всех этих антифашистских комитетов». Подчеркнет Лозовский и то обстоятельство, что «речи и выступления на митингах и пленумах просматривались предварительно Совинформбюро и утверждались Управлением пропаганды ЦК ВКП(б)». «Необходимо, – напишет Лозовский, – чтобы руководители всех этих комитетов сами отвечали за свою работу перед Центральным Комитетом ВКП(б)»¹⁸⁹. Маленков наложит резолюцию: «Александрову». Такого рода резолюции вполне отражают маленковский стиль работы с входящими документами. Он максимально дистанцируется от их содержания, накладывает резолюции, которые не позволяют выявить его отношение к содержанию документа, к поставленной в нем проблеме или личности автора.

ЕАК выведут из подведомственной подчиненности Совинформбюро, 1 августа 1946 года он будет подчинен напрямую Отделу внешней политики ЦК. Одним из деятелей, нагнетавших напряженность вокруг ЕАК, станет М.А. Суслов. Он поднимется в это время до уровня секретаря ЦК, за ним закрепят руководство Отделом внешней политики ЦК, курировавшим ЕАК. В сентябре 1946 года назначенная Сусловым комиссия сочтет возможным высказаться о целесообразности роспуска ЕАК, поскольку его руководство «оказалось в плену сионистской идеологии»¹⁹⁰. Еще более негативного содержания записку Суслов направит Сталину, а в копии – и членам Политбюро (включая Маленкова) в ноябре 1946-го. Суслов подчеркнет, что деятельность ЕАК «как за границей, так и внутри СССР приобретает все более сионистско-националистический характер и потому является политически вредной и нетерпимой». Завершит свою пространную записку Суслов предложением «о его ликвидации»¹⁹¹. В тот момент решения не последует. Суслов проявит настойчивость. Не пройдет и двух месяцев, как он вновь обратится, на этот раз к Молотову и А.А. Кузнецову, с предложением прекратить деятельность ЕАК и Антифашистского комитета советских ученых¹⁹². Эту записку вместе с ним подпишет и Г. Александров, тот самый, которому Маленков постоянно переправлял поступавшие к нему документы, касавшиеся деятельности ЕАК, с ничего не значащими резолюциями. И вот спустя определенное время подчиненный Маленкова вполне ясно обозначил свою позицию, а вместе с тем, вероятно, и позицию Маленкова, который, однако, не спешил заявлять о ней открыто.

Усиление административного контроля и прессинга покажется Сталину недостаточным. В январе 1948 года в Минске сотрудниками Министерства госбезопасности будет убит С. Михоэлс, устранение которого обставят как гибель в результате наезда грузовика. Указание о проведении этой операции, как принято считать, министр госбезопасности Абакумов и его заместитель Огольцов получат непосредственно от Сталина¹⁹³. В историографии высказывается предположение, что Сталин «мог в деталях поведать ближайшим соратникам о “преступлении и наказании” Михоэлса или, по крайней мере, прозрачно намекнуть на истинную причину его смерти» на заседании Политбюро, состоявшемся в кабинете Сталина в ночь на 13 января 1948 года¹⁹⁴.

И.Г. Эренбург

[Из открытых источников]

Такое заседание действительно имело место, как следует из записей в дневнике дежурных секретарей Сталина. В числе прочих в этом заседании участвовал и Маленков. Представляется, однако, маловероятным публичное обсуждение подобной темы. Максимум, что можно предполагать, так это информирование собравшихся о произошедшем в Минске «несчастном» случае.

Вслед за гибелью Михоэлса повиснет на волоске судьба как ЕАК, так и его членов, а решение окажется связанным с перипетиями начального периода современной истории Израиля. 14 мая 1948 года будет провозглашено государство Израиль, которому на первом этапе советское руководство окажет дипломатическую и военно-техническую поддержку. Надеждам Сталина на просоветскую ориентацию нового государства не суждено будет оправдаться, что и станет катализатором последующих процессов. В начале сентября того же года в Москву прибудет израильская миссия во главе с Голдой Меир. Восторженная реакция еврейской общественности Москвы станет для Сталина еще одним тревожным сигналом. Начнется ужесточение позиции СССР по отношению к Израилю и сионизму в целом, что прямо отразится на практических мероприятиях в отношении еврейских организаций СССР.