Правила Константинопольского синода 1276 года

Перевод именно этого вопроса и ответа содержит наиболее грубые ошибки или же сознательные изменения. Греческий текст дозволял при отсутствии вина служить литургию на виноградном соке, выжатом из лозы. Вопросная часть греческого текста описывает проскомидию, во время которой смешиваются вино и вода, символизируя кровь и воду, исшедшие из Тела Христова при прободении копьем во время распятия: ἀποπιέζειν σταφύλας καὶ βάλλειν ὕδωρ καὶ προσφέρειν αὐτὸ εἰς τὴν θείαν ἱερουργίαν «давить виноград, наливать воду и приносить это на божественном священнодействии». Добавление воды здесь упоминается как составная часть приготовления евхаристической жидкости; однако переводчик не понял этого. Очевидно, что он не знал слова σταφυλή «гроздь винограда», которое осталось непереведенным – единственный нелитургический грецизм во всем древнерусском тексте. Это привело к тому, что переводчик совсем не понял смысла статьи: он не узнал описание проскомидии и решил, что воду предполагается наливать, чтобы размочить «стафилию». Смысл ответа сместился в переводе на противопоставление «сухой стафилии», которую запрещено использовать, и «новой стафилии», которая не требует добавления воды. Таким образом, если в греческом тексте запрет относился к служению на виноградном соке в тех землях, где есть вино, то русская версия осуждает служение на изюме – «сухой стафилии».

Помимо правил Константинопольского синода, известен единственный пример использования слова «стафилия», причем он относится к близкому периоду: в «Слове Даниила Заточника» это слово употребляется в правильном значении: «не ѣдал есмъ от ивия смокви, ни от липия стафили» [СлРЯ XI–XVII вв., вып. 28, с. 36]. Употребление этого гапакса тем интереснее, что фраза Даниила Заточника является парафразом евангельской притчи: «еда обьемлють оть трьния грозны или от рѣпия смокъви» (Мф. 7: 16), так что можно было бы ожидать употребления тех же терминов, что и в Евангелии.

По всей видимости, значение слова σταφυλή для редактора русской версии постановлений Константинопольского синода осталось более туманным, чем для Даниила Заточника. Действительно ли в русских землях могли использовать на литургии засохшие виноградные ягоды (изюм), которые размачивали и получившуюся жидкость приносили вместо вина, или подобной практики не существовало, а упоминание о ней является результатом переводческой ошибки, остается только догадываться. В конце XVI в., когда нехватка церковного вина из-за нарушения торговых связей в результате Ливонской войны стала ощущаться наиболее остро, церковный собор принял решение делать вино из вишни[152]. В 1619 г. Ричард Джемс, прибывший в Россию в составе английского посольства к царю Михаилу Федоровичу, упоминал о том, что в 1610 г. во время страшного пожара в Архангельске церкви лишились запасов вина для причастия и один из купцов предложил клирикам самостоятельно приготовить «potum Euxaristixum» («причастное питье») [Ларин, 1959, с. 141 (40: 38)]. Неясно, собирался ли купец предложить виноградное вино из собственных запасов, или предполагал приготовить питье иного состава. В XIX в. Порфирий Успенский отнесся к предположению о совершении литургии на размоченном изюме с полным доверием и сообщил о случаях использования в XIX в. сивухи (самодельной водки) и пива, за неимением виноградного вина, со ссылкой на рассказ Томского епископа Афанасия о богослужении в отдаленных приходах его епархии [Порфирий (Успенский), 1877, с. 308–309]. Как видим, получение вина для церковных нужд было постоянной проблемой, и в разное время для нее находили разные решения.

Тем не менее использование изюма в богослужении в XIII в. вызывает большие сомнения: сохранившийся в греческом оригинале текст (восходящий к формулировкам русских епископов) не предполагает использование сушеных ягод, но как в вопросной, так и в ответной части говорит о свежей виноградной лозе, из которой выжимается сок: ἐὰν ἐνδέχηται ἀποπιέζειν σταφύλας «дозволяется ли давить виноград».

Допущенная переводчиком ошибка или сознательное изменение смысла является ярким свидетельством того, что древнерусский текст готовился спустя долгое время после поездки епископа Феогноста. Как и большинство заключительных статей, сохранившихся в греческих рукописях, данная статья вошла только в три русские редакции: старшую Кирилло-Белозерскую, Архангельскую и в список рубежа XIV–XV в. из Пандектов Антиоха Черноризца. Все они восходят к неверному переводу, опираясь на слова о «сухой стафилии». Редакция Пандектов, многие статьи которой отличаются сильными сокращениями, сделала постановление предельно кратким, исключив описание того, как выдавливается сок из «новой стафилии», и оставив только запрет служить литургию с помощью сухой лозы: «Сухою стафилью да не служить литоргии, ибо грѣхъ имать от Бога»[153]. Статья сохранилась также в наиболее раннем фрагментарном списке Кирилло-Белозерской редакции (ГИМ, Чуд. 18), где ее конец стерт и дальнейший текст правил Константинопольского синода отсутствует[154].