Правила Константинопольского синода 1276 года

В соответствии с канонами Константинопольский синод категорически запретил священнику, совершившему убийство на войне, продолжать священнодействовать и постановил, что он должен быть лишен сана. Однако в русском переводе ответ приобрел противоположный смысл: «Не удержано святыми канонами». Первичность подобной формулировки доказывается тем, что она сохранилась в старших списках наиболее ранней Кирилло-Белозерской редакции. Вероятно, эту фразу следует объяснять не плохим знанием греческого языка переводчиком, поскольку в греческом тексте запрет выражен столь однозначно, что его невозможно понять иначе, а намеренным изменением постановления, позволяющим приспособить его к непростым условиям русских земель, находящихся под ордынским игом. Эта статья является еще одним доказательством того, что перевод готовился, когда епископа Феогноста уже не было в живых, поскольку он не допустил бы подобного искажения смысла.

Со временем столь радикальное расхождение правила Константинопольского синода с постановлениями Кормчей книги стало вызывать недоумение. В одном из старших списков КИХМ 403 отрицательная частица «не» исправлена на «се». Именно в таком виде правило сохранилось в нескольких поздних списках Кирилло-Белозерской редакции: «Се удержано святыми канонами»[157]; в одном списке указание на священника заменили на пономаря[158]. Аналогичное чтение зафиксировано в Архангельской редакции; в остальных редакциях от сомнительного правила решили отказаться.

32 статья. Запасные Дары

«Въпрос. Подобает ли тѣло Христово носити на путь? Отвѣт. Подобно и благословено».

Один из наиболее кратких вопросоответов, идентичный в греческой и русской версиях, касается возможности носить Святые Дары в путь, очевидно, чтобы по мере надобности причащать вне церкви нуждающихся, на что Константинопольский синод дал безоговорочное разрешение. Необходимость причащать вне церкви – в первую очередь больных и умирающих – была известна с древнейших времен. С этой целью использовались запасные Святые Дары, которые приготовлялись в Великий четверг. Практика приготовления запасных Даров в виде Тела Христова, которое перед причащением вкладывается в потир с вином, была известна в Русской церкви уже в XII в., как о том свидетельствует «Вопрошание Кирика» [РИБ, т. 6, стб. 27–28]. В отличие от Преждеосвященных Даров, использовавшихся только на соименной литургии и не покидавших храма, запасные Дары приготовлялись раз в год в Великий четверг, хранились в течение года в церкви и могли быть взяты по мере надобности в любой день для служения вне храма.

Основное назначение запасных Даров – причащение больных и умирающих; однако в правилах Константинопольского синода использовано выражение ἐν ταῖς ὁδοῖς, дословно переведенное на русский язык «на путь». Это нейтральное выражение подразумевает большое разнообразие ситуаций, при которых могут быть преподаны запасные Дары, в том числе во время путешествий или перед военными действиями, если не было возможности совершить литургию на переносном престоле, о котором идет речь в статье 21. О причащении воинов перед битвой известно из исповедных вопросников и поновлений конца XVI в. [Корогодина, 2006а, с. 308].

Проблема перемещения Даров является ключевой в данном вопросе. При причащении больных и умирающих причастие можно было донести от храма до дома причастника в чаше. Однако отправляясь «на путь» с Телом Христовым, следовало позаботиться о том, в каком сосуде держать агнца. Для этих целей использовались дароносицы, но подобные сосуды в России известны только с XVII в. Сохранились более ранние сосуды: лиможская дарохранительница в виде голубя первой четверти XIII в. из Суздаля и панагиар для артоса, изготовленный в 1435 г. новгородским мастером Иваном Фоминым [Воронин, 1962, с. 39–40; Стерлигова, 1997, с. 269, примеч. 4; Гордиенко, 1988, с. 126], однако, как полагают, они не предназначались для ношения Даров в дальний путь. Очевидно, вопрос, заданный русским епископом, показывает, что практика носить с собой Дары была известна на Руси; следовательно, для этих целей должны были существовать сосуды, обеспечивающие сохранность Даров. Это позволяет вернуться к вопросу о функциях тех дарохранительниц лиможской работы, которые известны в настоящее время. Возможно, они могли использоваться для хранения Даров в пути. Использование в России для этой цели деревянного сосуда в виде голубя известно в существенно более позднее время – в первой четверти XVII в. [Никольский, 1897, с. 142]. Можно полагать, что для перенесения Даров такая форма сосуда была удобнее, чем ковчег, в виде которого часто изготавливали дарохранительницы.

Статья сохранилась в трех русских редакциях: Кирилло-Белозерской, Архангельской и Пандектов. Две последние содержат небольшие добавления к основному тексту: редакция Пандектов Антиоха Черноризца подчеркивает, что Дары берутся в путь лишь «по нужде». Значимым является дополнение Архангельской редакции, которая указывает, что переносится только агнец, то есть освященный хлеб.