Правила Константинопольского синода 1276 года

30 статья. Брак и степени духовного свойства

«Въпрос. Подобает ли брата кръстившаго ли тетку, или тетичну поняти женѣ себѣ? Отвѣт. Не удръжано, да поиметь и».

Данная греческая статья также осталась непонятой переводчиком. Она посвящена одному из сложнейших вопросов – выяснению степеней духовного свойства, при которых брак запрещен. Определение степеней родства и свойства было задачей, трудной для многих священников, что приводило к появлению все новых разъяснительных текстов. На Константинопольском синоде был задан вопрос, может ли брат крестившего жениться на тете или двоюродной сестре крещаемого. Безусловно, под «крестившим» подразумевается не священник, совершавший крещение, а крестный – восприемник, который вступал в духовное родство с семьей крестника. Для обозначения двоюродной сестры в греческом тексте использовано редкое слово πρωτεξαδέλφη, которое подчеркивает, что речь идет о кузине «первой степени», а не о троюродной, четвероюродной или более дальней сестре.

Переводчик не смог верно передать эту статью. Прежде всего, видимо, он не был уверен в значении слова πρωτεξαδέλφη, передав его как «тетичну». Лексема «тетична» в такой форме является гапаксом, известным только по данному тексту, в то время как в иных древнерусских текстах используется слово «тетчична» [СлРЯ XI–XVII вв., вып. 29, с. 333, 336], обозначающее двоюродную сестру и соответствующее греческому εξαδέλφη. Очевидно, прибавление приставки πρωτ-, подчеркивающей первую степень родства, создало сложности для переводчика[155].

Если бы неточность с двоюродной сестрой оказалась единственной ошибкой переводчика, статья была бы передана достаточно верно. Однако при переводе исчезло указание на крестника, о чьей тетке или двоюродной сестре шла речь. В результате из перевода следует, что избранницей является родная тетя или кузина крестного. Такой брак был невозможен, поскольку подразумевал близкое кровное родство, и разрешение, данное синодом, могло вызывать только недоумение. Вероятно, все эти недоразумения привели к тому, что переводчик, не поняв текста, буквально передал форму аккузатива ἀδελφὸν как «брата», а τοῦτο перевел местоимением «и» (его), что окончательно лишило смысла постановление.

Путаница в переводе, в которой невозможно разобраться без греческого текста, привела к тому, что данную статью исключили почти из всех русских редакций правил Константинопольского синода. Возможно, именно она стерта в старшем списке Кирилло-Белозерской редакции[156]. Текст, вошедший в Архангельскую редакцию, во всем остальном повторяет Кирилло-Белозерскую, однако исключает данную статью. Кроме Кирилло-Белозерской, постановление вошло только в список правил, присоединенный к Пандектам Антиоха Черноризца. В нем гапакс «тетична» заменен известной по другим источникам формой «тетчична», а также устранены вопиющие нелепости Кирилло-Белозерской редакции: убрано местоимение «и» в ответе, падежное окончание слова «брат» скрыто за выносной буквой. Незначительные сокращения, внесенные редактором, привели к тому, что невеста превратилась в тетю или кузину крестного. Как видим, попытки понять смысл неверно переведенной статьи уводили все дальше от ее первоначального содержания.

31 статья. Убийство священником на войне

«Въпрос. Аще попь на рати человѣка убиеть, лзѣ ли ему потомь служити? Отвѣт. Не удръжанно есть святыми каноны».

Статья, сохранившаяся в греческом оригинале, является живым свидетельством неспокойной и полной опасностей жизни в русских землях в разгар ордынского нашествия. Вольно или невольно священники были вовлечены в военные действия в неменьшей степени, чем их прихожане, и необходимо было решить, может ли служить литургию священник, совершивший убийство в бою. Целый ряд постановлений, известных по Кормчей книге, недвусмысленно указывал на то, что клирик, причастный к убийству, лишался сана. Правило Василия Великого 8 трактует убийство в бою как сознательное («вольное», то есть самое тяжкое) убийство. Его же правило 13 специально посвящено ратным убийствам: признавая, что они часто совершаются из благородных побуждений, святитель подчеркивает, что после убийства на войне необходимо пройти очищение. Два правила: Ап. 66 (об убийстве во время «свары») и Василия Великого 55 (об убийстве разбойника) говорят непосредственно об убийцах-причетниках, настаивая на их извержении из сана. Наконец, одно из наиболее известных антилатинских сочинений, «О фрязех и о прочих латинах», следуя Михаилу Кируларию и митрополиту Киевскому Ефрему, обвиняет католических епископов в участии в военных действиях, противопоставляя их православному священству: «Епископи же ихъ въ время брани сами ополчаються и преже инѣхъ входяще въ брани бьються» (статья 3) [Попов, 1875, с. 60].