Правила Константинопольского синода 1276 года

Наблюдения показывают, что хотя в некоторых случаях есть сомнения в происхождении статьи, в целом греческие и русские вопросы идут едиными блоками. Можно полагать, что греческое происхождение имеют не менее семи статей: 11, 22–27; русское – статьи 13–21. Это приводит к выводу, что добавления, сделанные русским редактором, вероятно, при переводе правил, были вставлены между греческими аутентичными статьями, не нарушая их порядок. Только статья 11, как показано выше, оторвана от остальных греческих постановлений и неудачно поставлена среди русских дополнений, прерывая череду статей, посвященных одной теме. Это может свидетельствовать о разном происхождении статей 11 и окружающих ее 10 и 12 и, косвенно, о том, что последние две составлены на Руси. На единство происхождения статей 10, 12 и 13 указывает также то, что все они говорят о последних днях епископа: его пострижении в схиму, причащении на смертном одре и погребении в схиме. Поскольку статья 13 имеет бесспорно русское происхождение, статьи 10 и 12, как можно полагать, тоже относятся к числу прибавленных на Руси.

Таблица 10. Происхождение статей, известных только на древнерусском языке

В этом случае статьи, сохранившиеся в Кирилло-Белозерской редакции правил, распадаются на несколько крупных блоков в зависимости от происхождения (см. табл. 11), не считая некоторой путаницы в статьях 8–11.

Таблица 11. Соотношение греческих и русских по происхождению статей

Известные сейчас греческие списки имеют одинаковый набор и последовательность статей. Учитывая близость текстов, отличающихся незначительными разночтениями, можно полагать, что все они восходят к одному архетипу – списку, в котором центральная часть была утрачена. Скорее всего, это результат механической утраты одного или более листов; об объеме утраченного текста невозможно судить, поскольку древнерусский переводчик пересказывал греческий оригинал с большими сокращениями. Очевидно, что в руках переводчика был список без утрат – скорее всего, та копия, которая была сделана хартофилаксом в 1276 г. для епископа Феогноста. В оригинале правил Константинопольского синода было не менее 22 статей; согласно нумерации правил по древнерусскому переводу, это статьи 1–7, 9, 11, 22–33, а также заключительная, оставшаяся без перевода.

Перевод правил Константинопольского синода

Итак, мы вплотную подошли к вопросу о времени и месте перевода на древнерусский язык правил Константинопольского синода 1276 г. Из приведенных выше данных следует, что он делался не при жизни епископа Феогноста. Долгожданные правила были привезены в конце 1279 г., непосредственно перед приездом митрополита Кирилла в Суздальскую землю и собором русских епископов в Переяславле Залесском в 1280 г. Именно там должны были рассматриваться привезенные из Константинополя решения. Однако перевод ответов Константинопольского синода на вопросы русских епископов не был включен ни в одну из канонических книг, составленных в последней четверти XIII – начале XIV в.: ни в Кормчую книгу, ни в Мерило праведное, ни во Власфимию. Правила Константинопольского синода не вошли также в Чудовскую редакцию Кормчей, вобравшую в себя все доступные составителям канонические тексты, в том числе правила митрополита Максима [Корогодина, 2017а, т. 1, с. 135–207]. Многочисленные ошибки в титулах и именах восточных архиереев, а также в месте проведения синода не могли бы быть допущены, если бы перевод делался при епископе Феогносте, которому было достоверно известно, кто именно присутствовал на синоде и где он проходил. Ошибки в переводе постановлений синода, без сомнения, тоже не могли быть допущены при епископе Феогносте, прекрасно знавшем, о чем он спрашивал и что ему ответили. Наконец, отсутствие перевода последней статьи с вопросом, непосредственно касавшимся Сарайской епархии и самого епископа Феогноста, убедительно показывает, что он не участвовал в подготовке перевода и что перевод был сделан после его смерти.

Можно полагать, что, если бы перевод правил готовился при епископе Феогносте или митрополите Максиме, он был бы максимально точным. Архиереи последней трети XIII – начала XIV в., постоянно занимавшиеся каноническими текстами, были знакомы с основными принципами перевода церковных правил, которые требовали буквальной, точной и полной передачи постановлений. Напротив, древнерусский вариант правил Константинопольского синода сильно сокращен в сравнении с первоначальным греческим текстом и часто представляет собой пересказ синодального постановления, а не его перевод, в результате чего смысл постановлений порой ускользает. Это убеждает в том, что правила оказались в руках неумелого переводчика, который плохо знал язык оригинала и едва улавливал смысл, передавая его по своему разумению и не заботясь о точности нюансов. Маловероятно, чтобы такой перевод был подготовлен в окружении кого-либо из Киевских митрополитов, многие из которых были греками.