Предназначение человека. От Книги Бытия до «Происхождения видов»

Часто самые героические поступки, ставшие воплощением альтруизма, совершаются в моменты кризисов. Когда стрелок открыл огонь в аудитории в Шарлотте, в Университете Северной Каролины, 21-летний студент Райли Хауэлл набросился на него и сбил с ног. Это позволило блюстителям порядка схватить стрелка и тем самым спасти от гибели десятки студентов. Как ни печально, сам Хауэлл погиб, став одной из двух жертв стрельбы[175]. Шестидесятилетняя Лори Гилберт-Кэй совершила похожий подвиг, заслонив собой раввина, когда молодой человек открыл огонь в ее синагоге в Сан-Диего. Гилберт-Кэй погибла от пулевого ранения; пытаясь вывести из синагоги детей, раввин был ранен в обе руки, но выжил[176]. Кендрик Кастильо, 18-лет-ний студент из школы Хайлендс-Рэнч в Колорадо, бросился на стрелка в попытке защитить друзей и дать им время укрыться[177]. Оказавшись в критической ситуации, эти люди (по-видимому, инстинктивно) жертвовали собой, чтобы спасти других. Их истории – волнительный пример глубочайшего альтруизма.

Эдвард Уилсон утверждает, что эти невероятные примеры альтруизма – лишь «редкие случаи среди огромного множества более мелких проявлений смелости и щедрости, которые объединяют общества»[178]. Более того, человеческое общество построено на бесчисленных бескорыстных поступках – не столь героических, но все же достойных похвалы. Это стремление помочь другому, не основанное на эгоизме, позволило нам стать наиболее социально связанным видом среди живущих; оно являет собой сокровенную часть нашей природы, проистекающую из нашего эволюционного наследия.

Несколько десятилетий тому назад многие биологи могли утверждать, что это стремление к самопожертвованию усвоено нами благодаря культуре и вовсе не является биологически запрограммированным. Они полагали, что альтруизм прививается нам обществом, а потому имеет мало общего с биологической эволюцией. Подобная точка зрения отвергает любую роль генов или биологии в нашей склонности к доброте. Несомненно, культура и социальное воспитание могут способствовать развитию альтруизма, и все же недавние исследования показали, что мы также биологически «настроены» на то, чтобы помогать другим.

За последние два десятилетия психологи Феликс Уорнекен и Майкл Томаселло разработали и в мельчайших деталях проработали эксперименты по наблюдению за проявлениями альтруизма у детей. В одном ряде экспериментов они исследовали склонность полуторагодовалых детей помогать взрослому, с которым они только что повстречались. Эксперименты включали в себя несколько различных ситуаций, в которых взрослый притворялся, что ему нужна помощь (ронял маркер, расставлял книги). В большинстве случаев младенцы интуитивно помогали взрослому, причем даже тогда, когда взрослый просто устанавливал с ними зрительный контакт (скрытая форма просьбы). В целом дети без труда понимали намерения взрослого и охотно ему помогали, причем ни в одном из случаев их не награждали за хорошее поведение[179]. Данный эксперимент неоднократно повторялся в нескольких вариациях[180]. С самого раннего возраста, еще прежде чем научиться говорить и осмысленно общаться, младенцы «настроены» приходить на помощь в беде. Более того, как показал эксперимент Уорнекена и Томаселло, тот, кому оказывали помощь, не всегда был членом семьи.

Биология – по крайней мере в определенных ситуациях – однозначно вложила в нас склонность к альтруизму.

В предыдущей главе я говорил о том, что глубочайшие формы альтруизма проистекают из родственного отбора[181]. Людьми, связанными близким родством, могут руководить глубинные мотивы, призывающие их к самопожертвованию ради другого. Родители все время жертвуют собой ради детей – и те жертвы, на которые они идут, поражают. В наше время многие родители, по сути, отдают детям все свое свободное время и, можно сказать, живут жизнью своих детей. Так происходит (по крайней мере отчасти) потому, что в детях заключены родительские гены. Тем самым мы биологически «заточены» на проявление альтруизма в отношении своих детей – и на бесценные жертвы ради их блага.

И все же родственный отбор не единственный механизм, посредством которого в людях возник альтруизм. Как мы отмечали в рассказе о выживших с «Графтона», людям не обязательно состоять в кровном родстве, чтобы совершать альтруистичные поступки, даже когда ресурсы истощены, а угроза немедленной смерти реальна. Дружба, альтруизм и сотрудничество среди людей, не связанных кровными узами, являют собой невероятно важную часть нашего общества. Как объяснить это с точки зрения естественного отбора? Пожалуй, можно было бы сказать, что дружба в данном случае является побочным эффектом. Мы биологически запрограммированы проявлять доброту к родственникам, но наш мозг также способен направить ее за пределы реальных кровных уз. Пожалуй, в этом есть доля истины.