Предназначение человека. От Книги Бытия до «Происхождения видов»

Среди других трудов, проливающих свет на важнейшие аспекты данного вопроса, можно выделить исследование, проходившее под руководством Джона Боулби – английского психиатра, посвятившего свою научную деятельность важности человеческих отношений. В 1930-х годах, когда Боулби только начинал свою карьеру, огромным авторитетом обладали психоаналитические теории Зигмунда Фрейда. Фрейд утверждал, что отношения являются всего лишь средством утоления физических влечений. Младенец любит мать, потому что получает от нее молоко. Муж любит жену, потому что получает от нее секс. Эта научная школа почти не признавала наличие у людей социальных потребностей, выходящих за пределы удовлетворения своих телесных желаний. Но Боулби считал, что подобный подход не позволяет в полной мере оценить всю глубину и сложность социальных взаимодействий, в которые вступают люди[435].

Боулби решил искать доказательства важности человеческих отношений за пределами своей области знаний, в результате чего подружился с несколькими экспертами, изучавшими поведение животных[436]. Как он впоследствии заметил, его новые друзья никогда не утверждали, что главной движущей силой поведения животных является стремление удовлетворить телесные потребности[437]. «Напротив, – писал он, – все их труды строятся на предположении, согласно которому животные оказываются под влиянием множества присущих им реакций… не зависящих от физиологических потребностей и откликов, призванных поддерживать социальное взаимодействие»[438].

Очередное подтверждение своей правоты Боулби нашел в трудах своего коллеги, психиатра Рене Шпица, сделавшего ряд важных наблюдений по итогам исследования детей-сирот[439] В 1940-х годах, когда Шпиц проводил свои опыты, в приютах изо всех сил старались снизить чудовищно высокий уровень смертности. Поскольку частой причиной смерти были инфекционные заболевания (в то время антибиотики еще не изобрели), многие приюты старались любой ценой поддерживать чистоту в помещениях. К сожалению, в стремлении создать стерильные условия они зашли слишком далеко: были предприняты крайние меры, ограничивающие всяческий контакт ребенка с переносчиком микробов и любыми объектами, на которых эти микробы могли оказаться».

Кроме того, руководители приютов, по всей видимости, поддались влиянию ошибочных взглядов на воспитание детей, широко распространенных в ту эпоху и предполагавших, что излишняя материнская забота может навредить правильному развитию ребенка в ранние годы жизни. Джон Уотсон, один из наиболее авторитетных психологов того времени, занимавший пост президента Американской психологической ассоциации, настоятельно рекомендовал матерям вести себя следующим образом:

«Никогда не обнимайте и не целуйте их, никогда не позволяйте им сидеть у вас на коленях. Если без этого не обойтись, можете поцеловать их в лоб перед сном. По утрам обменивайтесь с ними рукопожатиями… Когда захотите приласкать ребенка, вспомните, что материнская любовь – опасное орудие. Орудие, способное нанести незаживающую рану, лишить ребенка счастья в младенческие годы, а затем превратить его юность в кошмар; орудие, способное погубить профессиональное будущее вашего взрослого сына или дочери, а также их надежды на счастливый брак»[440].

Изучая приюты, поверившие этому на слово, Рене Шпиц заметил, что почти все проживавшие в них дети страдали от серьезных социальных и психологических проблем. Причина, согласно его выводам, была очевидна: ограничив социальное взаимодействие детей столь радикальным образом, приюты совершенно «стерилизовали» их психику[441].

Для подтверждения своей гипотезы Шпиц провел плодотворное исследование, в котором наблюдал за двумя группами младенцев в первые годы их жизни. Дети из первой группы росли в традиционном (стерильном) приюте, а дети из второй рождались у «малолетних преступниц» – молодых матерей, которых отправляли в тюрьму, когда их дети уже готовы были появиться на свет. На протяжении первого года жизни эти дети оставались вместе с матерями в тюремной среде.