Прекрасная страна. Всегда лги, что родилась здесь

После этого я много недель представляла себе двух старших братьев. Как здорово было бы иметь их в реальной жизни! Насколько более защищенной я бы себя чувствовала. Как‑то раз я заикнулась об этом в разговоре с Ма-Ма, но она только хмыкнула. «Глупенькая Цянь-Цянь! В Китае разрешается иметь только одного ребенка. Так что, если бы я родила одного из них, тебя бы на свете не было».

Представлять это было уже не так весело, поэтому я начала воображать, что у меня есть сестра-близнец, которая сопровождает меня повсюду. Быть близнецами означало, что я могла родиться, но при этом иметь сестру. Но, разумеется, все это было до того, как Ма-Ма заболела, когда я еще не была поглощена задачей присматривать за ней и заботиться о том, чтобы быть готовой позвонить в 911, как только это понадобится.

Другая перемена в Ма-Ма была приятной. Она всегда оставляла доллар-другой из нашего продуктового бюджета, чтобы купить лотерейный билет. Важно, говорила она, иметь надежду. Но после операции она стала вкладывать в лотерею еще больше денег.

Она разговаривала с адвокатом, говорила мне Ма-Ма, и как оказалось, существуют бизнес-визы, за которые мы могли бы заплатить, если бы у нас было достаточно денег. Я спрашивала ее, сколько нам нужно, потому что, может быть, мне стоит вернуться на работу в «потогонку», но Ма-Ма отвечала, что эта сумма больше, чем я могу себе представить.

По дороге домой с работы Ма-Ма каждый день покупала два-три лотерейных билета, которые стоили вместе пять долларов. Себе она всегда покупала скучный билет – такой, где на маленьком белом листке бумаги было напечатано множество черных чисел. Когда я жаловалась, что от него никакого удовольствия, Ма-Ма напоминала мне, что зато в этой лотерее самый большой джекпот – миллионы долларов, может быть, что‑то близкое к той сумме, которая нужна нам для визы.

Другие два билета были намного интереснее. Они всегда продавались в сверкающей цветной фольге – одни розовые, другие красные, третьи синие, с числовой таблицей по правой стороне, а наверху было написано «БИНГО». На левой стороне были кружочки со скрытыми под ними номерами. Целью лотереи было соскрести фольгированный слой с кружочков, чтобы открылись числа, одно за другим, а потом соскрести те же числа там, где они прятались в таблице справа. Для выигрыша надо было набрать пять чисел в ряд по горизонтали, вертикали или диагонали.

Ма-Ма всегда оставляла билетики «Бинго» для меня. С новеньким билетиком в руке, подув на удачу на все четыре стороны, я приступала к игре, упиваясь каждым «поскребышем». Я умела растягивать эту игру на полчаса, особенно когда смаковала ее маленькими порциями, отскребая очередной номер, помещая его в таблицу, сдувая золоченую пыль, а затем растягиваясь на диване, чтобы пару минут посмотреть сериал «Семья по-прежнему имеет значение». Я растягивала этот процесс, как будто, если я еще не закончила отскребать все номера, оставался шанс, что я смогу выиграть.

Ма-Ма с самого начала рассказала мне, что есть особое местечко на билетиках «Бинго», где можно поскрести и увидеть, выиграла ли ты, и тогда нет необходимости играть в игру. Но мне это казалось жульничеством, и в любом случае я не понимала, зачем нужно пропускать игру и сужать окошко надежды, что можно стать на сотни долларов богаче. Однако я всегда отскребала это местечко в самом конце игры, просто чтобы убедиться, что я не пропустила по невнимательности свой выигрыш.

Мы с Ма-Ма за все время выигрывали самое большее пять долларов. Осознав, что выиграли, мы пару минут ликовали, разговаривая о том, что когда‑нибудь действительно дойдем до суммы, необходимой для покупки виз.

А потом шли обратно к букмекерской конторе, чтобы вложить свой выигрыш в новые сияющие билетики надежды.

* * *

Лето 1998 года знаменовало самую «приобретательную» пору моего американского детства. После окончания школы первой ступени моя мечта сбылась: я завоевала награду местного Лайонс-клуба, к которой прилагался сертификат на 50 долларов для покупок в Barnes & Noble, книжном магазине, к которому я относилась с таким почтением, что редко отваживалась переступать его порог. После церемонии награждения я шла к метро между Ма-Ма и Ба-Ба как в тумане, ощупывая сертификат неловкими пальцами, от которых на бумаге проявлялись влажные пятна. Несмотря на это, я не смогла заставить себя убрать свое сокровище в папку и рюкзак, как советовал Ба-Ба. Если бы я перестала держать его в руках, я перестала бы верить в его реальность, ибо мне и не мечталось, что в один прекрасный день я смогу столько потратить в настоящем книжном магазине.