Прекрасная страна. Всегда лги, что родилась здесь

С того момента вечер расплылся в мутное пятно. Слова посыпались из Ма-Ма, и, хотя я не вполне понимала, что они означали, по отдельности и вместе, мой мозг улавливал все, что она говорила, – на тот случай, если придется потом пересказывать это кому‑то другому. Она говорила что‑то в том духе, что ей страшно, что у нее в животе дыра. Я даже не представляла, что такое возможно. Мне вспомнились дыры, которые «прогрызали» в кроссовках мои ногти. Может быть, и здесь случилось что‑то похожее? Это звучало угрожающе, поэтому я подхватила с постели Мэрилин и заперла ее на лоджии.

Потом пробежала по коридору.

Тишина.

Наших соседей не было дома.

Тогда я пробежала по коридору в обратную сторону, распахнула входную дверь в дом и изо всех сил вдавила палец в кнопку звонка наших хозяев. Вдавила и не отпускала.

Пожалуйста, окажитесь дома.

Они не говорили по-английски, но были взрослыми людьми, и значение имело только это. Они поймут, что надо делать. А как же иначе!

Пожалуйста, окажитесь дома.

Пожалуйста, окажитесь дома.

Пожалуйста, окажитесь дома.

Они оказались дома.

Они сбежали вниз по лестнице, их добродушные лица встревоженно хмурились. Я сказала им то, что Ма-Ма сказала мне, и тогда они сели с Ма-Ма по другую сторону занавески, пока я набирала 911 и разговаривала с женщиной, чей жесткий голос раздавался в трубке слишком громко, так что было больно уху.

Неотложная помощь приехала быстро. Я со вздохом облегчения отметила, что полицейской машины рядом с ней не было. Два санитара вошли в нашу комнату с каталкой на колесах, длинной и узкой. Как только в нашей квартирке появились они и каталка, она тут же стала казаться тесной и маленькой. Я подвязала занавеску, чтобы она не мешалась, но все равно воздух был душным.

Санитары были в форме, и с перепугу я вначале подумала, что это полицейские. Они задавали мне один вопрос за другим, обследуя Ма-Ма и оглядываясь по сторонам. Я ждала, что они попросят наши документы или спросят, знаю ли я, кто сейчас президент, но они не сделали ни того, ни другого. Может быть, это спросят потом, думала я, после того как арестуют нас и закуют в наручники.

Не помню, как и когда это случилось, но в какой‑то момент Ба-Ба вернулся домой. Войдя в комнату, он ошарашенно уставился на меня. Ма-Ма как‑то раз рассказывала мне, что, когда она была на последних месяцах беременности мной, отголоски землетрясения заставили вздрагивать наш дом в Китае. Ба-Ба велел ей сидеть спокойно, пока он сам спустится на пять этажей вниз, чтобы разузнать, что происходит. Вернулся он только через час, когда последние судороги землетрясения затихли.

Проблема, объясняла Ма-Ма, была в том, что детство вселило в Ба-Ба страх настолько большой, что он затмевал собой все, даже любовь к людям, которые ему были дороги. Особенно к людям, которые ему были дороже всего.

Я порадовалась, что на этот раз он все же решился прийти домой.

А потом все вдруг исчезли – так же быстро, как пришли и втиснулись в нашу маленькую комнатку, которая едва не треснула по швам. Ба-Ба уехал с машиной «неотложки». Добросердечные хозяева дома накормили меня, а потом поднялись к себе. В этот момент я вспомнила, что Ма-Ма готовила для нас ужин перед тем, как я ушла в туалет, перед тем, как она рухнула в постель. Я заглянула в кухню и обнаружила там еду, дожидавшуюся семьи, которой не суждено было сегодня поужинать. Я убрала все в холодильник и вернулась в нашу комнату, включила телевизор и снова опустила разделительную занавеску, а потом забралась в постель с Мэрилин в обнимку, положив телефон рядом с изголовьем.

Я закрыла глаза и приказала себе спать. Все в порядке, Цянь-Цянь, бормотала я. Ма-Ма просто по другую сторону занавески, смотрит телевизор.

* * *

В пятом классе я решила стать совершенно новой личностью. Ведь что это такое – никто даже произнести мое имя правильно не мог. Всегда возникала неизбежная пауза – в начале каждого учебного года и при каждом новом знакомстве, когда хочешь не хочешь, а мне и моему непривычному имени приходилось оказываться в центре внимания.

«Как оно произносится?»

«А почему “Цянь”, а не “Цан”?»

И самое противное: «Как интере-есно!»

Однажды в лучшие времена, до того, как мне пришлось позвонить в 911, я после уроков совершала свою привычную прогулку по магазинам. У меня сложился ежедневный ритуал – пускать слюнки над новыми канцелярскими принадлежностями от «Лизы Франк» и навещать все эти тонко пишущие ручки-карандашики во всем ассортименте их цветов. Однако в тот день дойти до «Лизы Франк» мне не дал набор резиновых печатей. На каждой печати было свое имя, они были расставлены в алфавитном порядке от «Анны» до «Якова». Все они были фиолетовыми, каждая с ручкой в форме сердца и серебряной наклейкой с именем, которое должна была отпечатывать.

Имен, начинавшихся на Ц, там не было.