Прекрасная страна. Всегда лги, что родилась здесь

Однако была печатка с «Джули», куклой-китаянкой из «Города загадок». У Джули были блестящие, длинные черные волосы, похожие на мои.

Еще у нее были глаза, приподнятые к вискам, придававшие ее взгляду этакую кошачью поволоку. В этом я не была на нее похожа, но все же между нами было больше сходства, чем между мной и любым другим персонажем, которого я видела по телевизору.

Фамилия Джули была Ву, и она была американкой китайского происхождения. Если не считать глаз, она ничем не отличалась от своих подруг. Она идеально говорила по-английски. Похоже, ее не мучили ни стрессы, ни недоедание. Она никогда не лгала. И все куклы в «Городе загадок» всегда одевались в одну и ту же одежду, поэтому то, что Джули постоянно носила одно и то же, не имело значения.

Она не была чужой.

Печать стоила 4 доллара 99 центов – целое состояние. Эту сумму я едва смогла наскрести из грошей, оставшихся от моих трудов в потогонной мастерской.

Я взяла ее и пошла к кассе.

* * *

Ба-Ба вернулся домой только в четыре или пять утра. Я знаю об этом, потому что каждый час поднимала голову, чтобы проверить, нет ли Ма-Ма и Ба-Ба в постели, а потом посмотреть на часы. В ту ночь я не спала – точнее, не совсем спала. Я просто закрывала глаза и старалась игнорировать трепещущую боль в глубине живота. В ту же минуту, как раздалось звяканье ключа Ба-Ба в замке двери нашей комнаты, я проснулась. Лицо его было серым от усталости.

Ма-Ма с ним не было.

– Что случилось? С ней все в порядке?

– Ей просто придется на некоторое время остаться там. – Ба-Ба смотрел в мою сторону, но явно меня не видел. – С ней все будет хорошо. Мы долго ждали врача.

– И сколько она там пробудет?

Что с ней случилось?

Они потребовали, чтобы мы заплатили?

Они спрашивали наши документы?

Нас депортируют?

Мне собирать вещи?

К этому времени Ба-Ба уже перестал меня слышать. Он подошел к кровати и лег, задержавшись только для того, чтобы снять ботинки. У меня оставалось еще столько вопросов – бесконечных вопросов, ни одному из которых не суждено было обрести ответ.

– Ложись спать, Цянь-Цянь. Гуай, хао, хай цзы. Тебе нужно поспать перед уроками.

Я закрыла глаза, но вопросы так и крутились в голове.

Какое значение имеет сон? Какое значение имеют уроки? Какое вообще значение имеет все это теперь, когда я не сумела защитить Ма-Ма?!

* * *

Я оттискивала свою новую печать на всем. Штемпелевала стены, Мэрилин, собственную руку и – чаще всего – свои домашние задания, где писала под оттиском печати более мелкими буквами: «Цянь». Я обожала тот воодушевляющий момент после каждого оттиска печати, когда чернила на его поверхности еще были влажными и блестящими.

Помечать разные вещи как свои было приятно.

Через пару недель после того, как я облачилась в свое новое имя с помощью этой печати, мистер Кейн снова вызвал меня к своему столу, и я снова шла к нему с горящими щеками. Руки мои сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Я так и знала, что следовало вставить больше орфографических ошибок в последнее сочинение!

– Цянь, я только что понял, что на этом сочинении после оттиска с именем «Джули» стоит и твоя фамилия.

– Да.

– Я ставил оценки за все домашние работы с этим оттиском Джулии Хуань.

Опять все ей! Разве ей и без того мало?! Я повернулась и посмотрела на Джулию, на которой, разумеется, сегодня опять был новый наряд. Она была похожа на Белоснежку, идеальная, старательно переписывающая замечания с доски. Она всегда была послушной. Она всегда была милой. Ее никогда не обвиняли в плагиате. Я ее ненавидела.

Я снова повернулась к мистеру Кейну и увидела, что он пристально смотрит на меня. Я сморгнула слезы, вскипевшие на глазах.

– Ты должна принять решение. Ты можешь быть либо Цянь, либо Джули. Что выбираешь?

Я посмотрела ему в глаза, с каждой новой секундой внутренне съеживаясь.

– Цянь, – наконец выговорила я, но не уверена, что он меня услышал. Даже для меня самой, даже в глубинах моей собственной головы это имя прозвучало как жалкий писк.

* * *

Когда на следующий день я вернулась домой из школы, Ма-Ма по-прежнему не было. Через несколько часов пришел Ба-Ба и сказал мне, что Ма-Ма нужно поскорее сделать операцию, но нам придется ждать, пока освободится врач. Ей сделали рентген и обнаружили, как он сказал, «увеличение печени». Ба-Ба объяснил, что это похоже на большой камень и он был там, где расположены ее печень и желчный пузырь. Операция должна была продлиться больше десяти часов, и она была единственным способом выяснить, что происходит внутри Ма-Ма и нет ли у нее рака. Мне хотелось многое сказать и многое спросить. У нее внутри камень! Как это случилось? Что такое рак? Как мы найдем врача? Можем ли мы попросить сделать операцию одного из подпольных врачей-китайцев? Как долго нам придется ждать?

Все это происходило внутри моей головы, а я по-прежнему безмолвствовала. Никакой необходимости разговаривать или спрашивать больше не было. Мне не нужно было ничего говорить, чтобы понять, что у Ба-Ба ответов нет.

И в любом случае все это не имело значения. Потому что я всех подвела. Все это моя вина.