Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Тяжущиеся и подсудимые также могли влиять на ход разбирательства, используя такие стратегии, как перенос дела в другую инстанцию, жалоба на предвзятость судьи, заключение полюбовной сделки. В рамках первой стратегии в Московском царстве был возможен выбор подсудности, поскольку иерархия судебных учреждений не была ясно определена и не проводилась в жизнь. Теоретически дела следовало начинать на местном уровне, но дети боярские считали своим правом выносить свои дела на суд Разрядного приказа; некоторые группы служилых людей, такие как личный состав полков нового строя, по идее, были подсудны ведавшим ими приказам. Приказы часто принимали к рассмотрению дела, которые, вообще-то, следовало решать в своих городах, и люди пользовались этой небрежностью. Так, в 1662 году на Белоозере воевода и губной староста, совместно расследуя дело об убийстве, осмотрели труп, арестовали и допросили обвиненного в преступлении крестьянина, который утверждал, что речь идет о самозащите. Но помещик этого крестьянина подал прошение, чтобы делом занялся Разбойный приказ, и белозерские власти туда его и передали. В том же году мать убитого рейтара била челом напрямую в Рейтарский приказ, из которого на Белоозеро пришло требование прислать дело и арестованных обвиняемых в Москву, поскольку это дело подлежало решению в этом приказе с самого начала. Подобным же образом в 1683 году сын боярский, обвиненный в насильственных действиях по отношению к своим крестьянам и даже в их убийстве, попытался избежать преследования по месту жительства, заявив, что о своих инцидентах с крестьянами уже донес напрямую в Разбойный приказ. Но, поскольку документально доказать это утверждение он не смог, рассмотрение дела продолжилось на Белоозере[454].

В одном деле хорошо видно, как смена инстанции могла помочь ответчику избежать строгости закона. В июне 1669 года И.П. Трубников бил челом на Белоозере, что его брата убил в Севске сын боярский по имени Копылов. Трубников уже пробовал бить челом в Севске, и над Копыловым там уже началось следствие. Но, как жаловался теперь Трубников, Копылова там отпустили, и вот он уже у себя дома на Белоозере. Когда Копылова привели, он сказал, что в Севске его освободили на поруки с тем, чтобы появиться осенью на суде в Разбойном приказе. В ноябре и декабре Трубников снова жаловался, что Копылов все еще на свободе; полно, да судили ли его вообще в Москве? Снова вызвали Копылова – он утверждал, что судился в Москве и дело было закрыто, но соответствующей бумаги у него не нашлось. Тогда белозерский воевода, видимо, утомленный шестимесячным уклонением Копылова от суда, написал в Разбойный приказ с просьбой о подсказке и инструкциях[455].

Одним из базовых прав участника процесса было право жаловаться на злоупотребления должностных лиц. Истцы могли бить челом о передаче дела от судьи, которого они подозревали во вражде или в поноровке противоположной стороне (ответчики такого права были лишены). Эту норму приводят уже законы о губной системе середины XVI века; ее подтверждают Соборное уложение и Новоуказные статьи 1669 года. Передача дела другому судье не разрешалась лишь в некоторых случаях, например при челобитье на земельных писцов[456]. Истцы активно пользовались своим правом; например, один сын боярский в 1696 году успешно бил челом о передаче убийственного дела против одного из своих крестьян от шацкого (из-за «прежней ссоры» с ним) соседнему воеводе в Инсаре. Но воеводы не готовы были так просто расставаться с судебными пошлинами. В 1681 году Кирилло-Белозерский монастырь жаловался, что, хотя ведание в уголовных делах над его пошехонскими вотчинами было отнято у пошехонского воеводы из-за «прежних ссор и недружбы», но тот отказывается подчиняться этому распоряжению. Разбойный приказ послал ему строгий приказ отступиться. В 1690 году воевода Переяславля-Рязанского получил дело, которым до него занимались как минимум два других воеводы, отведенных сторонами на основании предвзятости[457].