Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

На съезде нацистской партии, который официально именовался «съездом свободы», Гитлер обрушился на всех, кто отступает от нацистских норм в искусстве, следует «враждебным национал-социализму» течениям, превращается в «заик» от культуры и искусства (это было одним из любимых выражений фюрера). Под «заиками» Гитлер понимал всех художников, искусство которых было недоступно его собственному пониманию и не потрафляло вкусам нацистской партийной бюрократии и широких слоев мещан — социальной опоры фашизма.

В «застольных беседах» Гитлер не раз распространялся о том, что национал-социалисты осчастливили немецкий народ, покончив с «вырождающимся» искусством. «При моих посещениях музеев и выставок, — сказал он как-то, — я беспощадно удалял все, что не было совершенно безупречно с художественной точки зрения».

В другой раз он заявил собеседникам: «Благодаря тому, что я всегда решительно стоял на точке зрения: художник, который присылает на выставку дрянь, либо жулик и потому его место в тюрьме, либо сумасшедший и потому должен быть помещен в сумасшедший дом, а если невозможно точно определить, сумасшедший он или жулик, то его следует направить в концлагерь для перевоспитания, чтобы приучить к полезному труду, — именно благодаря этому мои выставки превратились в кошмар для бездарностей». «Актеры и художники, — изрекал он далее, — такие фантазеры, что время от времени им надо грозить пальцем, чтобы вернуть их на почву реальности».

Две крупные акции, проведенные фюрером и его министром пропаганды, должны были наглядно продемонстрировать, что именно нацисты понимали под «хорошим», «безупречным» искусством и — искусством «плохим».

Первая из них — устройство постоянной выставки германского искусства в специально сооруженном для этой цели здании в Мюнхене. Отбор картин для выставки производил сам фюрер. Ему ассистировали его личный фотограф Гофман, которого художники прозвали «клоуном от искусства», и директор музея Кольб — типичный бюрократ и подхалим, усердно поддакивавший фюреру. Ни одного художника к этому «священнодействию» не допустили, чем особенно хвастался Гитлер в тех же — «застольных беседах». По его словам, из десяти-двенадцати тысяч картин, поступивших на конкурс, «высокая комиссия» отобрала всего тысячу двести. В дальнейшем отбор продолжался ежегодно из новых поступлений. Даже Геббельс не всегда мог угодить фюреру. Люди из окружения министра пропаганды рассказывали, что каждый раз, когда Геббельсу надо было отбирать картины в отсутствие Гитлера, он бился в истерике, боясь, что не потрафит вкусам своего властелина.

В центре любой нацистской экспозиции неизменно красовалась фигура самого Гитлера. Десятки гитлеровских скульптур, монументов, портретов, а также картин, посвященных торжественным датам, сборищам и встречам с участием фюрера, украшали стены огромных залов «Дома германского искусства» в Мюнхене. Тут же (но в значительно меньшем количестве и меньшего формата) висели портреты Геринга, Гиммлера, Геббельса и других фюреров.

Главной темой остальных картин и скульптур был, по выражению Гитлера, «нордический человек», человек «новой Германии»: рабочий, неизменно улыбающийся во весь рот или углубленный в работу; восторженный и воодушевленный оптимист, германский воин, ежеминутно готовый умереть за фюрера; физкультурник с тщательно «вычерченной» мускулатурой — его изображение могло служить наглядным пособием для студентов-медиков; женщина — полногрудая и белокурая, «целеустремленно смотрящая вдаль», часто с младенцем у груди — символ смирения и плодородия. В большой чести у Гитлера были также огромные исторические полотна, на которых с удручающим однообразием изображались различные битвы и полководцы, начиная от Арминия. Все произведения на выставках в нацистской Германии, по сути дела, служили лишь иллюстрацией к высказываниям Гитлера, к учебникам по истории и «расоведению». С искусством они ничего общего не имели.

Вторая «культурная» акция была придумана Геббельсом и горячо встречена Гитлером. В 1937 году нацистскому министру пропаганды пришла в голову мысль устроить выставку «вырождающегося» искусства. Картины Для выставки отбирали из произведений импрессионистов и современных художников. Всего на выставке были представлены 736 картин, включая полотна Ренуара, Гогена, Ван Гога, Либермана и др. Геббельс снабдил картины специальными табличками: «Так душевнобольные видят природу», или «Музейные крысы называли это германским искусством», или «Немецкий крестьянин глазами евреев» и т. д. Толпа зрителей (ее подобрали так же тщательно, как и картины) громко гоготала над выставленными произведениями и поносила художников. Однако выставку пришлось скоро закрыть: когда доступ стал свободным, население проявило «нездоровый интерес» к «нездоровым» художникам, число посетителей беспрерывно росло и Геббельс понял, что он просчитался.