Принципы назначения наказания

Во-вторых, личностные свойства виновного как объекта назначения наказания и характеризующие их показатели либо вообще не систематизируются, а лишь перечисляются, либо же группируются не по специфическим уголовно-правовым, а по общим основаниям (например, подразделяются на демографические, социальные, психологические и психофизические)[347]. Однако, как отмечается в методологической литературе, интеграция частных показателей в целостные модели, обеспечивающие системную характеристику изучаемых объектов, должна производиться по специфическим критериям, отражающим, в частности, предметно-функциональные и иные особенности объекта[348].

Личность виновного как одно из объективных оснований индивидуализации наказания представляет собой сверхсложную систему по своей внутренней структуре и связям с внешней средой. Она является интегральной совокупностью биогенной, психогенной и социогенной подструктур, а со стороны основных форм жизнедеятельности функционально связана на разных уровнях с экономической, политической и духовной сферами общественной жизни. Поэтому возникает необходимость выделить из всего многообразия личностных свойств, присущих обвиняемому, только те компоненты, которые имеют существенное значение именно для назначения наказания, а не для решения каких-либо иных задач.

Представляется в принципе правильным мнение П. С. Дагеля о том, что в понятие «личность виновного» должны включаться лишь те признаки, которые имеют уголовно-правовое значение[349]. Поскольку изучение личности каждой наукой (а к этой проблематике ныне причастны около двухсот научных дисциплин) не является самоцелью, а выступает в качестве одной из информационных предпосылок для решения специфических познавательных и практических задач, то указание на уголовно-правовую значимость сужает предмет исследования от беспредельного «личность в целом» до более определенного — «личность как объект уголовно-правового воздействия».

Следует, однако, отметить, что в силу недостаточной конкретности понятия «уголовно-правовое значение», оно может интерпретироваться по-разному. Как уже отмечалось, большинство авторов, включая П. С. Дагеля, усматривают единственное или, в лучшем случае, основное уголовно-правовое назначение изучения личности в определении ее общественной опасности, что неизбежно и неправомерно сужает предмет и задачи такого изучения.

Представляется необходимым подходить к конструированию общего понятия «личность виновного как объект назначения наказания» на основе всех социальных требований, предъявляемых к судебной деятельности по применению уголовно-правовых санкций.

Под личностью виновного как объектом применения уголовного наказания следует понимать совокупность социальных, психологических и биологических свойств индивида, признанного виновным в совершении преступления, которые существуют к моменту вынесения приговора и имеют важное значение для выбора меры уголовно-правового воздействия с точки зрения целей и принципов назначения наказания.

Для обеспечения оптимального (необходимого и достаточного) учета в процессе назначения наказания личности виновного особо значимую роль выполняют цели восстановления социальной справедливости, частного предупреждения и исправления осужденного, а также принципы справедливости и гуманизма. Через призму этих социальных требований и следует подходить к решению проблемы типологизации лиц, совершивших одновидовые преступления. В соответствии с ними личность виновного должна выступать в трех относительно самостоятельных качествах и соответственно внешних проявлениях: 1) как носитель общественной опасности; 2) как носитель перспективной полезности; 3) как носитель ретроспективной ценности.

В юридической науке существуют различные подходы к определению понятия «общественная опасность личности». Существует, например, формальное определение этого понятия как специфического правового положения личности, являющегося последствием виновного совершения преступного деяния[350]. Но в действительности, как правильно отмечает П. С. Дагель, общественная опасность личности — это определенное социально-психологическое состояние, а не правовое положение виновного, и является она предпосылкой, а не следствием совершенного преступления[351]. Именно такой взгляд и является господствующим в уголовно-правовой науке.

Некоторые авторы стремятся связать общественную опасность личности виновного с состоянием, существовавшим во время совершения преступления, и к тому же приходят к выводу о том, что это состояние зависит исключительно от общественной опасности содеянного[352].