Принципы назначения наказания

Представляется, что характер и степень общественной опасности личности, существовавшие во время совершения преступления и нашедшие в последнем более или менее адекватное отражение, вообще не имеют непосредственного отношения к назначению наказания и учитываются лишь при определении такого компонента общественной опасности совершенного преступления, как субъективная направленность преступных действий. Непосредственно суд интересует при назначении наказания лишь та общественная опасность, которая существует к моменту вынесения приговора. Кроме того, определенные рассогласования между общественными опасностями деяния и личности существуют и во время совершения преступления. Как обоснованно отмечал И. Д. Шмаров еще в 1969 г., «степень социально-нравственной испорченности личности может не соответствовать общественной опасности совершенного преступления»[353]. Нельзя, наконец, не отметить, что определение общественной опасности личности исключительно через общественную опасность совершенного преступления вообще снимает проблему самостоятельного учета данной личностной характеристики.

Для уточнения некоторых определений общественной опасности личности требуется также подчеркнуть, что, во-первых, ее сущность состоит не просто в возможности, а в реальной возможности совершения нового преступления, и не всякого преступления, а лишь сходного с прежним по своему генезису (криминологической природе). Таким образом, под общественной опасностью (антиобщественной направленностью) личности виновного следует понимать существующую к моменту вынесения приговора реальную возможность совершения им нового преступления, сходного с прежним по своему генезису.

Для измерения и оценки общественной опасности как определенного состояния личности, позволяющего прогнозировать будущее поведение[354], нужно обратиться к тем факторам, которые генетически связаны с возникновением и изменением этого состояния. Среди этих факторов следует прежде всего назвать субъективные причины преступного поведения, т. е. совокупность отрицательных (криминогенных) личностных свойств, которые сами по себе (при наличии поведенческой антиобщественной установки) или в сочетании с внешней криминогенной ситуацией (при наличии ситуативной антиобщественной установки) способны детерминировать совершение общественно опасных деяний определенного криминологического вида[355].

Проблеме субъективных причин преступного поведения посвящены многочисленные криминологические, уголовно-правовые и исправительно-трудовые исследования, в которых заложен солидный теоретический фундамент для установления основных объективных и субъективных факторов, порождающих общественную опасность личности. Все же представляется целесообразным остановиться на некоторых спорных или недостаточно четко решаемых вопросах.

Существует мнение о преимущественно природной, биопсихической обусловленности общественной опасности личности и соответственно ее преступного поведения. Такой взгляд упорно отстаивается многими западными криминологами, утверждающими, что большинство актов преступного поведения непосредственно вытекает из инстинктов, внутренне присущих человеку от рождения и господствующих над всем человеческим бытием. Даже рост материального благосостояния и другие позитивные социальные перемены рассматриваются как факторы, способствующие проявлению якобы присущих людям разрушительных инстинктов (агрессии, аморализма, стремления к власти и пр.)[356]. Наиболее последовательным и энергичным сторонником личностного подхода к объяснению причин сохранения преступности является И. С. Ной[357]. Концепция И. С. Ноя неоднократно критиковалась в советской криминологической литературе[358]. Остановимся лишь на тех моментах, которые вовсе не рассматривались или в незначительной мере освещались в печати.

Позиция И. С. Ноя не выдержана с методологической точки зрения. И не только на социально-философском уровне, но и в гносеологическом аспекте. И. С. Ной отождествляет или подменяет два разноуровневых явления: непосредственные причины преступления как конкретного акта человеческого поведения и причины преступности как массового социального явления.

В настоящее время никто не отрицает влияния психофизических особенностей личности на поведенческие акты[359], но из этого вовсе не следует, что на современном этапе развития общества эти особенности подлежат включению в комплекс первопричин преступности, ибо к последним следует относить только то, что: а) определяет основной массив преступности, а не какую-либо незначительную ее часть; б) относится к исходным, а не производным факторам. Ни одному из этих условий не отвечают генетически наследуемые психофизические особенности личности.