Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы

Интеграция, которая представляет собой совместное действие синтеза и реализации, связана с самыми разными действиями, разворачивающимися на разных уровнях: от наиболее базисного уровня организации нейронов в нейронную сетевую структуру до адаптивной и творческой жизни, решения сложных проблем, которые ставит перед нами современный мир. В конечном счете, именно благодаря интеграции мы приобретаем специфически человеческую способность придавать смысл и выстраивать связи в наших переживаниях мира и самих себя во времени (Janet, 1929a; Siegel, 1999; Tucker, Luu & Pribam, 1995). Как уже отмечалось, то, что мы интегрируем, во многом зависит от наших врожденных систем действий и принадлежащих им базовых эмоций, которые обслуживают основные организующие функции. В норме личность характеризуется выраженной способностью к интеграции широкого круга психических и поведенческих тенденций к действию (Janet, 1889) не только в рамках одной системы действий, но всех систем в совокупности.

ТРАВМАТИЧЕСКАЯ СТРУКТУРНАЯ ДИССОЦИАЦИЯ КАК ОСОБАЯ ФОРМА НАРУШЕНИЯ ИНТЕГРАЦИИ

Интеграцию можно рассматривать как континуум. Каждый человек испытывает некоторую степень интегративной «дисфункции» в тот или иной период своей жизни. Однако далеко не всегда неудача интеграции означает развитие структурной диссоциации. Как упоминалось выше, особенностью структурной диссоциации, вызванной психотравмирующим переживанием, является чрезмерное разделение или невозможность интеграции биопсихосоциальных систем, которые вместе образуют единую личность. Существенным элементом такой диссоциации является фрагментация чувства Я. Обычно мы ощущаем самих себя по-разному в разных ситуациях: когда мы работаем и когда мы играем, в любовных отношениях и когда мы становимся жертвой грабителей, в детстве и в зрелом возрасте. Мы должны интегрировать эти разные переживания себя и своего мира и построить из них единую историю: «Я тот же человек, который работает, играет, любит и был ограблен; Я уже взрослый, я больше не ребенок, но я тот же самый человек: все эти переживания принадлежат мне».

Однако для диссоциированной личности такая степень интеграции недоступна, по крайней мере, полностью. Иногда структурная диссоциация является результатом переживания единичного травматического события и ограничена одной ВНЛ и довольно простой АЛ, как это бывает при неосложненном ПТСР. При хронической детской травматизации нарушения интеграции могут быть гораздо серьезнее. Обычно дети, подвергающиеся насилию, очень сильно ограничены в доступе к тем внутренним механизмам, при помощи которых происходит формирование связности Я – чувства единства и единственности Я (Stern, 1985).

Как правило, мы говорим о своем Я как об активном субъекте интеграции: «Я интегрирую свой опыт». Но на самом деле «Я не интегрирует переживания, а, скорее, само является результатом интегративных действий» (Loevinger, 1976; Metzinger, 2003). Единое чувство Я возникает, когда мы осознанно или неосознанно интегрируем множество я, или состояний я, являющихся частью нормального развития (Harter, 1999; Stern, 1985) и обусловленных, как мы полагаем, во многом различными системами действий (или их констелляциями), а также подсистемами и образами действия, которые составляют эти системы. Пациентам с травматической структурной диссоциацией не удаются адекватные интегративные действия, создающие и поддерживающие единое чувство Я и личность.

Синтез