Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы

Одна из диссоциативный частей (АЛ) Пии, пациентки с РДИ, обладала личностной идентичностью шестилетнего ребенка. Эта АЛ сильно пугалась, когда у нее за спиной вдруг громко захлопывалась дверь. В прошлом этот звук был для нее сигналом приближения насильника, который затем избивал и насиловал ее. Однако ВНЛ Пии ничего не помнила о насилии, и звуки захлопывающейся двери не имели для нее никакого особого смысла. Когда во время терапии кто-то хлопнул дверью в соседнем кабинете, Пиа на секунду отвлеклась, но затем вернулась к работе. Однако вскоре она стала очень беспокойной. Она не понимала, что с ней происходит, однако сказала, что чувствует себя так, будто внутри нее находится монстр. Через мгновение произошло переключение между диссоциативными частями ее личности и появилась испуганная АЛ, которая со страхом смотрела на дверь кабинета, как будто из-за нее мог появиться кто-то очень опасный. Лишь спустя некоторое время страх этой АЛ стал слабее, после того как Пиа с помощью терапевта исследовала пустой коридор за дверью его кабинета, убедившись, что там никого нет.

Реакция на условный стимул индивида, пережившего психическую травму, будет тем острее, чем выше была в прошлом вероятность связи между появлением данного стимула и воздействием безусловных стимулов угрозы. Понимание этой связи может прийти к жертвам травматизации только через работу синтеза и оценки стимулов в контексте настоящего (то есть благодаря пониманию того, что именно происходит в настоящий момент). В ходе терапии жертвы травмы учатся игнорировать нерелевантные стимулы и останавливать неуместные защитные реакции, оттормаживая действия инициируемых защитной системой в ответ на условный стимул, который, по сути, не имеет отношения к угрозе. Постепенно, по мере проработки этих реакций, пациенты вновь обретают способность уделять необходимую меру внимания нейтральным стимулам. Наряду с этим снижается активация защитных систем.

В общем внимание некоторых диссоциативных частей распределено весьма неравномерно: определенные условные стимулы не встречают должного отклика, тогда как несущественным стимулам уделяется слишком много внимания (то есть у этих частей слабая способность к дифференциации существенного и второстепенного). Например, ВНЛ Клары очень подробно рассказывала о своей работе, полностью игнорируя внутренние реакции тех частей своей личности, доминирующим аффектом которых был страх. Другие части личности могут быть очень внимательны к определенным условным стимулам, однако они не учитывают контекста (настоящей ситуации), в котором появляются эти стимулы, поэтому воздействие некоторых стимулов выводит их из эмоционального равновесия. Например, это могут быть какие-то обычные звуки в кабинете терапевта. Таким образом, внезапные изменения фокуса внимания у людей, пострадавших от психической травмы, могут быть объяснены различиями между диссоциативными частями в том, как у них функционирует внимание и осуществляется синтез (мы вернемся к теме обусловливания и понимания контекста ситуации в главе 10).