Профессия – путешественник. Приключения тревел-журналиста – от московских подземелий до индонезийских драконов

Чтобы познакомиться с Менеджером поближе, необходимо было отследить, откуда вообще взялся агрессивный сценарий его взаимодействия с Творцом. Мой психотерапевт объяснил мне, что так проявляется сильный защитный механизм моего подсознания. Он формируется в детстве.

Вся мировая история подтверждает: свободные люди добиваются бо́льших успехов, чем те, кто трудится из-под палки. Но часть собственной личности, увы, нельзя ни выкинуть, ни заменить. Приходится до конца жизни работать с той, какая есть.

Когда родители раз за разом ругают ребенка за ошибки, оплошности или шумное проявление эмоций, его психика учится предвосхищать наказание. Тогда и появляется внутренний Менеджер, который отлавливает детское намерение сделать что-либо, способное спровоцировать негатив от родителей. Он предусмотрительно ругается сам, и в результате «преступление» не совершается вовсе. Функция Менеджера выполнена: малыш спасен от гнева взрослых.

Потом проходит 30 лет, человек садится перед монитором и часами не может написать текст, даже самый крохотный. Да, он давно вырос. Да, беречься от родителей уже незачем. Однако защитный механизм психики продолжает работать по инерции и даже крепнет. Менеджер заставляет Творца работать, приставив пистолет к виску: «Сиди пиши давай! Но только попробуй мне где-нибудь ошибиться!» Можно ли творить в полную силу при таких обстоятельствах?

Родители тоже не виноваты

Так я узнала, что медленно пишу не из-за того, что мне лень, а потому что больно. Но если не я, тогда кто виноват в том, что работать мне так трудно? Велик соблазн свалить все на родителей, но и они не слишком нагрешили.

Они выросли в Советском Союзе, где государственная идеология подавляла любую индивидуальность. Главной формой отношений было слияние с коллективом. Это когда граница между Я и не-Я стирается, а личность растворяется в Мы. Каждая попытка определить свои личные желания и уникальные способности (тем более их реализовать) вызывала у советских граждан чувство вины. Ведь это значило отколоться от коллектива в то время, когда обществом правит идея о пользе единения для защиты от врага.

Знаменитая американская писательница и наша бывшая соотечественница Айн Рэнд писала, что чувство вины – это тот самый инструмент удержания власти, с помощью которого легче всего взять в рабство человеческую душу. Она знала, о чем говорит: ее первую любовь расстреляли в 1937 году.

Творческим людям в советское время действительно сильно доставалось. Достаточно открыть в «Википедии» биографию любого поэта Серебряного века, чтобы в этом убедиться. Если Творец сделает что-то по-настоящему заметное и талантливое, всю Личность могут репрессировать – такое ограничивающее убеждение записано на подкорке в нашем коллективном бессознательном до сих пор. Это и есть козырной туз в рукаве Менеджера, который убеждает не высовываться и листать себе тихонечко социальные сети.

Написать текст, в котором я хотела выразить собственные мысли, потому было так трудно, что для этого всякий раз приходилось отвоевывать у системы собственное Я, свободу и независимость. Даже когда Творец побеждал Менеджера в очередной битве внутри моего подсознания, на это уходила почти вся энергия, а сил на творчество уже толком не оставалось.

Уважение и неуважение

Я по-прежнему не понимала, как мне снизить градус внутренних страданий во время творческой работы? Как отучить Менеджера драться? Психотерапевт посоветовал совместить этот процесс с врачеванием души.

Заставлять себя писать, когда тревожно, значит насиловать себя. Неуважение к себе – это невнимание к собственному внутреннему миру. Вместе с неуважением рождается сопротивление Творца. Оно проявляется в том, что я отвлекаюсь на социальные сети или вдруг очень срочно решаю подпилить ногти или перемыть все полы в квартире. Это и есть побуквенный запор.

Я была искренне удивлена, когда психотерапевт сказал, что уважающие себя люди не заставляют себя писать в дурном настроении. Проявить внимание к своему внутреннему миру – значит отложить на время работу, разобраться с негативными эмоциями, прийти в хорошее настроение и только тогда снова браться за текст.

Наша работоспособность падает, когда нам больно, а не потому, что мы не дожимаем. Утешение в том, что человек не робот, а животное. Чувства – это наши биологические реакции, и они первичны по отношению к мозгу. Это значит, что нельзя заставить себя не чувствовать боль. Можно прожить ее сразу, как она возникла, а можно вытеснить в подсознание, где она будет блуждать и колоться, пока человек ее не достанет и не прочувствует в полной мере.