Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

Современные обезьяны, как и современные люди, похоже, предпочитают приготовленную пищу. В зоопарках и шимпанзе, и гориллы из приготовленных и сырых овощей выбирают приготовленные. Шимпанзе также предпочитают вареное мясо сырому (гориллы мяса не едят)^{‹‹45››}. Все указывает на то, что шимпанзе и гориллы делают этот выбор, исходя из вкуса приготовленной пищи[45]. Обезьяны фактически сами об этом говорят. В ходе показательного эксперимента, описанного Рэнгемом, психолог Пенни Паттерсон спросила гориллу Коко, обученную языку жестов, предпочитает ли она вареные овощи (которые Паттерсон держала в левой руке) или сырые (их Паттерсон держала в правой). Коко дотронулась до левой руки Паттерсон. Затем Коко задали вопрос, почему она выбрала вареные овощи — потому что их «легче есть» или потому, что они «вкуснее». Коко показала знаками «вкуснее», как, по-видимому, считали и наши предки. Никто не проверял, предпочитают ли обезьяны, употребляющие в пищу мясо, — шимпанзе и бонобо — ферментированную пищу сырой (за исключением перебродивших фруктов, в случае которых трудно отделить воздействие вкуса от воздействия опьянения).

Итак, обосновав в какой-то степени свои утверждения, мы можем предположить, что первые древние люди использовали свой большой мозг для формирования новых видов поведения, связанных с поиском и обработкой пищи. Они руководствовались стремлением добывать вкусное, что чаще всего означало и питательное.

Бродя по саваннам, наши предки пользовались своим мозгом, который становился все крупнее, для поисков вкусной еды и при этом находили немало необходимых питательных веществ. Чем больше они преуспевали в этих поисках, тем меньше им становились нужны различные части пищеварительной системы, сформировавшиеся в ходе эволюции для переработки пищи. Массивные зубы и челюсти раньше помогали разрывать и перемалывать пищу. Теперь зубы уменьшились, а мышцы челюстей стали менее мощными. Длинный толстый кишечник помогал расщеплять сложные соединения на более легкоусвояемые компоненты, иными словами, тоже перерабатывал пищу. Толстая кишка укоротилась. Каждое из этих изменений было фактически биологической редукцией, которая стала возможной потому, что эти органы перестали быть столь необходимыми для выживания. Пещерные рыбы по прошествии достаточно долгого времени утрачивают зрение и даже глаза. Наши предки, довольно долгое время питаясь высококалорийной или обработанной пищей, которая стала доступна благодаря стремлению к вкусному, частично утратили кишечник, мощные зубы и челюсти. Естественный отбор больше не действовал так ощутимо на эти части тела, а если и действовал, то в сторону их уменьшения, сокращения энергии, необходимой для их роста и функционирования, и использования сэкономленной энергии для работы все увеличивавшегося мозга.

Около полутора миллионов лет назад древние люди начали путешествие через всю Африку в Азию и Европу, растянувшееся на много поколений. Мы не знаем, почему они это делали. Мы только предполагаем, что в список причин входили поиски пищи (а следовательно, новых вкусов). Люди перемещались из регионов, где пища была не столь обильной или вкусной, в места, где дело могло обстоять иначе. Они распространились по горам и долам на половину суши. В процессе расселения они сталкивались с новыми проблемами, проявляя, как выразился Питер Ангер, палеоантрополог из Арканзасского университета, «пищевую гибкость» — своего рода вкусовой авантюризм^{‹‹46››}. Или, перефразируя Уильяма Вордсворта, «у тысяч кущ лишенные жилища, у тысячи костров алкали пищи». Они странствовали, алкали пищи и в ходе этого процесса разделились на полдесятка или более различных видов или родословных линий, порой изолированных в отдельных регионах. Представители каждой из этих линий несли с собой знания, необходимые для того, чтобы изготовить полный комплект орудий, куда бы они ни двинулись, подобно тому как современный повар может носить с собой ножи, полный набор кухонной утвари и по крайней мере некоторые знания о том, как обрабатывать пищу, чтобы делать ее вкуснее. С недавних пор в моду вошло питаться так, как могли бы питаться наши палеолитические предки. Но подобные попытки неизбежно упираются в центральную проблему: древние люди питались по-разному в каждом месте, где они селились, — где-то, например, дарами моря, где-то костным мозгом и жиром из костей^{‹‹47››}.