Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

Вокруг костра наши предки обменивались своими знаниями о том, как классифицировать и использовать окружающие их растения и животных. Они исследовали временну́ю привязку биологических событий (а также когда и почему то или иное животное или растение было вкуснее всего). Они делали это ради выживания, но также ради того, чтобы их жизнь стала приятнее. Такая взаимосвязь между едой и открытиями сохраняется в кухнях и столовых по всему миру. Она также лежит в основе одной из западных научных традиций. Греческие ученые собирались на симпозиумы — это слово означает совместное (sym) возлияние (posium). Научные конференции продолжают данную традицию. Ученые собираются вместе за напитками или едой, чтобы поговорить о своих идеях. К тому же индивидуальные научные открытия очень часто связаны с общением во время одного или нескольких застолий. Так, например Чарльз Дарвин собрал многие данные и наблюдения, которые он использовал впоследствии, чтобы прийти к идее естественного отбора, во время путешествия на корабле «Бигль». Пока «Бигль» плавал вдоль берегов Южной Америки, Дарвин начал понимать и то, что виды эволюционируют, и ту роль, которую в эволюции играет выживание самых приспособленных. Но Дарвин оказался на борту «Бигля» не только в качестве ученого. Его пригласили в путешествие, чтобы составить компанию капитану корабля Роберту Фицрою, дабы спасти того от одиночества и отчаяния, обычных во время длительных морских путешествий. Для этой работы (неоплачиваемой) Дарвин замечательно подходил по двум параметрам. Он принадлежал к тому же социальному и интеллектуальному классу, что и Фицрой (давайте вспомним, что шимпанзе делятся пищей с сородичами того же социального статуса). К тому же на обедах, куда он бывал приглашен в Англии, Дарвин снискал репутацию приятного сотрапезника. Ему было что рассказать интересного своим собеседникам. Иными словами, Дарвин смог совершить свои великие открытия, позволившие понять устройство биологического мира лучше, чем когда-либо, благодаря тому что, как Мартин Джонс написал в своей книге «Пир», «он любил радости застолья»^{‹‹185››}.

Мы могли бы заявить, что именно вкус и восприятие вкусного дали людям обычай делиться пищей, речь, развитие языка и даже в конечном итоге науку (в том числе и возможность изучать еду и восприятие вкусов). Но в этом случае мы зашли бы слишком далеко, и мы это понимаем. Друг Роба, Ник Готелли, часто цитирует свою русскую бабушку (или, может быть, она была полькой; всякий раз он рассказывает по-разному), которая говорила что-то вроде: «Когда у тебя новый молоток, все блестящее кажется гвоздями». Вкус — это наш новый молоток, так что мы, вероятно, иногда лупим по блестящим предметам, которые гвоздями не являются. Что нам известно наверняка, так это то, что, какую бы роль ни играли вкус и пища в начале научных поисков истины, сейчас эта роль утрачена. Дело не в том, что исследования вкуса и пищи находятся на периферии науки, а в том, что они разрозненны. В наше время пастух и художник нечасто сидят вместе и беседуют, как и нейробиолог со специалистом по пищевым технологиям. Технологи пищевого производства изучают, как произвести больше определенного продукта или как улучшить определенный вкус (у продукта, зачастую производимого в неимоверных количествах). Специалисты по пищевой безопасности изучают, как бороться с пищевыми патогенами. Экологи изучают пищевые взаимодействия между организмами или влияние условий окружающей среды на то, что служит нам едой. Эволюционные биологи изучают историю развития разных видов пищи и органов чувств, которыми мы пользуемся, чтобы ее оценивать. Нейробиологи изучают реакцию мозга на определенные химические вещества. Палеоантропологи ведут раскопки в поисках зубов и черепов наших предков и стараются увидеть в них столько, сколько возможно увидеть по кусочку древней челюсти. Кулинары-любители поддерживают традиции приготовления разных блюд народов мира. Каждый из этих ученых и рядовых граждан видит некий фрагмент более общей картины, но некому отступить чуть назад, чтобы увидеть картину в целом, объединив все наблюдения и идеи.