Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Чтобы подчеркнуть свое мастерство и повысить качество работы, женщины окрашивают ставшие податливыми шкуры и украшают декоративной отделкой из меха. Цвета от малинового до коричневого подчеркивают мягкость кожи и делают вещь еще более привлекательной. Многие знакомые мне коряки особенно ценили плотную текстуру меха лисы, росомахи и зайца-беляка. Последний благодаря своей редкости подчеркивает ценность одежды, изготовленной с его применением, а шкурка росомахи отличатся переливчатым блеском. Сложные узоры из бисера могут подчеркивать швы и другие детали, но это далеко не единственное средство, которое используют швеи, чтобы украсить изделия и показать свое искусство. Зигзаги, овалы, круги, простые линии и симметричные мотивы, лепестки и петли украшают капюшоны и шубы, а широкие вставки из замысловатого бисера тянутся вдоль голенищ сапог.

Для швей из Рекинников окраска и украшение шкур – важный способ выразить свои эстетические и чувственные наклонности. Посредством выделки, вышивания и окраски швея раскрывает собственный характер – именно потому, что выделанные и вышитые шкуры несут на себе следы ее труда и эстетического чувства. Женское рукоделие – окраска, шитье и бисероплетение – делает оленью шкуру средством самовыражения. Стили и мотивы, которые разрабатывают женщины, можно назвать формой «письма» в жанре вышивки бисером и шитья. Оригинальность и индивидуальность этого «письма» – ключ к пониманию работы по выделке кожи и вышивке как части женских проектов, направленных на создание красоты и притягательности. Корякские женщины особенно ясно выражают эту мысль, когда говорят, что «шить – все равно что писать стежками на коже». На эту аналогию их наводит собственный опыт пребывания в школе-интернате или же школьное обучение их детей. В отличие от выделки кож и вышивания, письмо и вообще использование пера не является значимой формой творческого самовыражения в корякских селах северо-восточного побережья. Сравнивая вышивку с письмом, корякские женщины упоминают выученную в школе форму самовыражения, чтобы подчеркнуть свое мастерство в знакомом жанре творчества. Это уподобление шитья письму может служить одним из ключей к пониманию их творчества; об этом я расскажу ниже.

Именно это «превращение своего “я” в субстанцию» [Seremetakis 1994: 11] позволяет нам воспринимать обработанную и вышитую кожу как воплощенную метафору изображаемого «я». Ощущение мягкости кожи, вышивка, радующая глаз, и удовольствие, доставляемое созерцанием красок и оттенков, ведут от материала к его чувственному восприятию. Преображенные шкуры дают возможность понять стремления и желания женщин из Рекинников. Они говорят от имени интенционального и чувственного субъекта и «воспринимаемого, говорящего объекта» [Там же]. Красивые оленьи шкуры отражают прекрасное человеческое «я», открывая путь к внутреннему содержанию этого «я». Я проиллюстрирую это утверждение двумя историями любви, в которых участвуют рекинникские женщины и мужчины, живущие в Тымлате.

Две истории любви

Вскоре после нашего знакомства с Ларисой (весной 1992 года) она рассказала мне, что долгое время была влюблена в Володю, но он почти не обращал на нее внимания. Не потому, что он был таким уж холодным и равнодушным, – скорее рассеянным и поглощенным работой. Чтобы он ее заметил, объяснила Лариса, нужно было предложить ему что-то такое, что могло бы привлечь и удержать его внимание. Лучше всего для этой цели подходило нечто красивое и полезное, а именно меховая одежда.

Когда мы познакомились, Ларисе было где-то под тридцать. Мать-одиночка с двумя детьми шести и девяти лет, она жила в однокомнатной квартире на окраине поселка и искала надежного мужа. Несколькими годами ранее она ушла от мужа, потому что, по ее словам, «он не помогал с детьми и слишком много пил». В этом замечании Ларисы отразились трудности в воспитании детей, с которыми сталкиваются многие молодые корякские женщины. Именно это обычно говорят женщины, выражая свое недовольство безответственностью молодых мужчин. Многие женщины имеют детей от двух или трех разных мужчин; они прогоняют от себя пьяниц, которые зачастую допиваются до смерти. И они часто говорят о том, как трудно найти надежного мужчину.

Корякские старейшины утверждают, что сложности в отношениях между мужчинами и женщинами возникли не так давно и виновата в этом государственная система образования. На севере Камчатки, как и повсюду на севере России, процесс превращения независимых оленеводов в зависимых от государства граждан – в сочетании с переселением и коллективизацией – стал возможен благодаря созданию системы образования, отчуждавшей детей от родителей. Школы-интернаты были созданы для того, чтобы дети росли в образовательной среде, пропитанной духом государственной идеологии. Сегодня коряки часто говорят о разрушительных последствиях такого воспитания. В частности, старейшины сетуют на то, что многие из их детей так и не научились пасти оленей, выделывать кожу и шить. Но сами они старались обучать этому детей как могли.