Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

Эйфория, распространившаяся среди немцев, явилась результатом ожидания прекращения всех военных действий. Слухи о мире циркулировали с возрастающей интенсивностью. Это обеспокоило Геббельса, который прекрасно знал, что ожидает Германию в ближайшем будущем, и он запретил средствам массовой информации использовать слово «мир». В бюллетене RPL от 15 мая указывалось, что употребление фразы «после победы» вполне допустимо, но, ни в коем случае, не следовало говорить «после заключения мира» или «после войны». В июне и июле многие немцы, также как и жители Франции и нейтральных стран, разделяли мнение, что война скоро окончится. Геббельс понимал, что сопротивление англичан (во всяком случае, пока Черчилль продолжал свою политику) делало эти надежды весьма зыбкими. Он чувствовал, что долгая война, в ходе которой германские города будут подвергаться все более жестоким воздушным налетам, окажет катастрофическое моральное воздействие на население, изголодавшееся по миру. По этой причине, министр пропаганды в последние пять месяцев 1940 года сосредоточил усилия своего ведомства на подготовке нации к воздушной войне. Еще 20 мая, когда немецкие войска развили стремительное наступление на Запад, Геббельс приказал средствам массовой информации сообщить населению точные данные о количестве жертв британских воздушных налетов. Фальсификация подорвала бы доверие немцев к официальным сообщениям, в то время как правдивые цифры и факты закалили бы германский народ и возбудили бы в нем еще большую ненависть к врагам. В августе, во время «Битвы за Англию», Геббельс еще раз прибег к подобным увещеваниям. Разумеется, в тот момент, когда перевес сил был явно на стороне немцев, он мог позволить себе немного и пооткровенничать, однако его пропаганда оказывала желаемое воздействие на германское общественное мнение. Иностранный корреспондент отмечал в конце августа, что многие немцы верили Геббельсу, когда он называл англичан убийцами. Он говорил, что англичане бомбили мирные дома немцев, в то время как Люфтваффе поражали лишь «военные объекты». Главным тоном немецкой пропаганды стал праведный гнев. Министр хорошо знал, чем можно затронуть душу немца.

В начале сентября по всему рейху был распространен плакат, который появился в результате сотрудничества чиновников одного из отделов министерства пропаганды с представителями штаба гражданской противовоздушной обороны. Надпись на плакате гласила: «Решать вам». Это была психологическая подготовка широких масс населения к воздушной войне, поскольку плакат содержал адреса ближайших бомбоубежищ и инструкции, как вести себя при воздушном налете. Двенадцать дней спустя Геббельс дал указание германской прессе избегать ссылок на плохое состояние бомбоубежищ в Великобритании, поскольку это могла привлечь внимание населения к немецким сооружениям подобного типа, готовность которых была довольно низкой. В 1940 году Геббельс мог похвалить себя за эту предусмотрительность. После ошибок и тревог, которыми характеризовалось поведение людей в первые месяцы войны, он почувствовал, что его влияние в значительной степени возросло. Один иностранный наблюдатель заметил в декабре: «Через полтора года войны… моральный дух германского населения держится на достаточно высоком уровне».

После того как в 1940–1941 годах Британия успешно отразила воздушное наступление Люфтваффе, народу Германии стало ясно, что война затянется надолго. Геббельс оказался прав, выступив против преждевременного оптимизма. Теперь перед ним встала иная задача – развеять чрезмерный и преждевременный пессимизм, уверив своих соотечественников, что время работает на Германию и ее союзников. Однако многим немцам старшего поколения, без сомнения, врезались в память 1917-18 годы, когда время работало против рейха. Средний немец продолжал весьма остро реагировать на все, что в той или иной степени сказывалось на уровне и привычном укладе его жизни. Раздавалось ворчание по поводу снижения производства пива. Это непопулярное и неразумное, на первый взгляд, решение властей было, однако, вполне здравым по смыслу, ибо один миллион тонн зерна в год, уходивший на варку пива, можно было с куда большей выгодой пустить на откорм свиней и частично удовлетворить запросы потребителей. Конечно, многим немцам не хватало второй или третьей кружки пива, хотя сделав первый глоток и почувствовав водянистый, ненатуральный вкус этого напитка, некоторые начинали склоняться к мнению, что правительство поступило верно.