Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

В нацистской Германии не было никакого общественного мнения, лишь официальная политика, «правда» и частное мнение, которое могло иметь и антинацистский оттенок. В атмосфере тоталитаризма Геббельс не мог прямо отрицать слухи, которые в этом случае сразу же приобрели бы подобие правды. К счастью для нацистов, получалось, что полный контроль режима над средствами массовой информации и связи порождал неведение, в результате чего одновременно возникали самые противоречивые слухи по одному и тому же вопросу. Эти противоречия как бы аннулировали друг друга, предупреждая тем самым образование какой-то молчаливой и пока аморфной оппозиции в народе. Поздней весной 1941 г. ходили, например, следующие слухи: 1) Гитлер собирается вторгнуться в Россию приблизительно 20 мая и 2) Сталин намеревается присоединиться к Тройственному пакту и даст возможность немецким войскам транзитом проследовать через Украину в направлении Ирака, где в то время к власти на короткое время пришли местные сторонники гитлеровской Германии. Нападение на Советский Союз чрезвычайно поразило немцев, которые тут же жадно приникли к радиоприемникам, надеясь узнать какие-то подробности. Но первые сводки вермахта с Восточного фронта были скупы и туманны. ОКВ предпочитало выжидать время, пока не определится окончательный итог первых пограничных сражений, и лишь затем обрушить на головы населения ворох победных реляция о сокрушительном разгроме советских армий. В этот напряженный период, полный мрака неизвестности, немцы рассуждали о возможной продолжительности войны на Востоке. Сомнений насчет победы германского оружия в общем-то никто не испытывал, все сходились на мнении, что война продлится от трех до девятнадцати месяцев.

Геббельса давно беспокоили некоторые новые тенденции, смутно наметившиеся в настроениях немецких рабочих и некоторых других социальных групп населения. Теперь, после того как отношения с СССР приняли характер военного противостояния, он вновь почувствовал себя в своей тарелке, не будучи больше стесненным необходимостью считаться с мнением советского руководства. Уверенность в немцев вселяло и то, что вся Европа, включая маленькую Словакию, маршировала на Восток вместе с вермахтом, хотя большинство населения Германии и считало, что вклад стран-сателлитов носил больше пропагандистский характер. Известие о посылке Италией моторизованной дивизии было встречено с холодным сарказмом. У многих немцев уже зарождалось предчувствие, что отступление Красной Армии в глубь бескрайних российских просторов могло привести к затяжке войны. К началу июля уже мало кто сомневался в окончательной победе Германии и никто не принимал в расчет русскую зиму, которая казалась такой далекой как во времени, так и в пространстве. Кое-кто начинал уже держать пари на продолжительность Восточной кампании, причем большинство спорящих оценивало ее в среднем в шесть недель. В то время когда немецкие армии, казалось, врезались в Россию как нож в масло, нацистская пропаганда сделала очень умный ход, заявив, что огромные склады вооружения, захваченные вермахтом близ западной границы СССР, подтверждают намерение Сталина напасть на Германию. Победы вермахта, большие военные трофеи и праведный гнев «оборонительной войны» были в то время серьезными козырями в руках Геббельса и оказали мощнейшее воздействие на психику немецких обывателей. В июле мало кому из немцев приходило в голову сравнение со злополучным вторжением Наполеона в 1812 году в Россию, зато многие гордились, что рейх нанес поражение России, не ослабляя в то же время военных усилий против Великобритании. Однако в одном маленьком городке агентом СД был подслушан разговор двух мужчин, обсуждавших военные сводки с Восточного фронта. В этом разговоре прозвучала тревожная и зловещая нотка: оба собеседника сошлись во мнении, что русские предпочитают драться до последней капли крови и умереть на месте, а не сдаются в плен, как поляки или французы. Такие прозорливые высказывания были, конечно, редкостью в то время (не будем забывать, что речь идет о конце июня 1941 года), но к августу их можно было услышать уже повсюду.