Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

Сотрудники министерства пропаганды, работавшие на радио, столкнулись с проблемой иного характера, которую поставили перед ними вражеские радиопередачи в диапазоне коротких волн, хитро маскировавшиеся под подпольные немецкие радиостанции. Например, «Штурмовик Макс Шредер» так излагал германскому народу свою антинацистскую версию причин войны: «И никто больше не верит, что Польша собиралась напасть на нас. Даже величайший мошенник всех времен, наш доктор Лгун, признает, что Польшу нельзя рассматривать как причину войны, но она оказалась как нельзя более подходящим предлогом». «Штурмовик Шредер» рассказал своим слушателям, что Гитлер начал подготовку к войне еще с 1933 года, в то время как Англия постоянно демонстрировала Германии свою добрую волю. Этот тип «черной пропаганды» постоянно прослушивался службой радионаблюдения за эфиром министерства пропаганды. Доклады, где упоминались такие нелегальные радиопередачи, были еще одним источником головной боли и тревог для Геббельса. Вдобавок ему доложили, что сотрудники службы радионаблюдения давали читать копии своих отчетов и сводок людям, не имевшим допуска к такого рода информации, тем самым вольно или невольно способствуя распространению вражеских измышлений.

Самым известным германским радиокомментатором во времена войны был Ханс Фриче. Когда его судили в Нюрнберге, его защитник Хайнц Фриц без экивоков признал: «Вне всяких сомнений, он в огромной степени способствовал формированию политического мнения в Германии…» Так оно и было до 1943 года, но после Сталинграда Фриче, чьи манеры и раньше частенько вызывали негативную реакцию, теперь столкнулся с возросшей враждебностью своих слушателей. СД постоянно держала Фриче в курсе относительно реакции населения на его еженедельные политические радиообращения. Когда 6-я армия погибла в Сталинградском котле, передачи Фриче подкупали своим пафосом и откровенностью. Трогательная манера, с которой он преклонялся перед героизмом солдат и офицеров армии Паулюса, произвела глубокое впечатление на многих немцев, хотя у некоторых, наоборот, душу выворотило от его гнусного подвывающего голоса, типичного для сугубо штатского, не нюхавшего пороха человека. Даже в дни траура по 6-й армии, отдавая дань уважения павшим, Фриче не мог перебороть себя, и в его голосе по-прежнему звучало циничное высокомерие, более подобающее во времена победы, но не после Сталинградской катастрофы. Слушатели критиковали Фриче за то, что его передачи становились все более бессодержательными. Он начинал повторяться. Казалось, он сам порой бывал смущен неактуальностью и надуманностью своих тем. Число его слушателей неуклонно сокращалось. В докладах СД, где все эти проблемы достаточно четко фиксировались и анализировались, откровенно признавалось, что число немцев, слушающих вражеские передачи, растет с каждым днем. Народ предпочитал серьезный тон комментариев генерала Дитмара и отворачивался от политического пустозвонства Фриче и Карла Шарпинга.