Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

В письмах слушателей, полученных Фриче и Геббельсом в период между 1941 и 1945 годами, содержится потрясающее по убедительности доказательство растущего недоверия и враждебности населения к радиопрограммам Великогерманского радиовещания. В письме, написанном в адрес Фриче в начале 1941 года некоей Элизабет Гентцке, выражались стандартные чувства восхищения, которые вызывали его передачи перед началом Восточной кампании. Фрау Гентцке говорила, что англичане безусловно заслуживают уничтожения за то, что затеяли эту войну и разбомбили Ганновер, убив при этом много невинных мирных жителей. «Я написала это письмо, чтобы призвать к отмщению за страдания жителей Ганновера!» Так обозначила цель своего письма эта почитательница ораторского таланта Фриче. Вне всяких сомнений, это длинное письмо, над которым фрау Гентцке, должно быть, напряженно трудилась несколько часов, порадовало Фриче. Он написал ответ фрау Гентцке, в котором выразил ей свою сердечную благодарность. Фриче заверил свою корреспондентку, что Гитлер трудится день и ночь не покладая рук, над тем, чтобы надежно защитить немцев от кошмарных воздушных налетов. Однако дотошная женщина из Ганновера не успокоилась и сочинила второе письмо, в котором выразила свое недовольство тем, что Фриче в своей радиопрограмме не выразил конкретного сочувствия к пострадавшим ганноверцам, не оплакал их мертвецов. Ответ Фриче, ссылавшегося на то, что он следовал букве инструкции, предписывавшей выражать общее сочувствие всем гражданским жертвам, не удовлетворил ее, несмотря на то, что она была пылкой поклонницей комментатора. В заключение письма Гентцке с воодушевлением сообщает Фриче: «Сегодня вечером я снова буду слушать вас и при одной этой мысли меня переполняет радость!» В ее восхвалении Фриче содержалась и скрытая критика, которая поздно станет явной и повсеместной: его слова отличались уклончивостью, недоговоренностью, да и вообще, люди там, в Берлине, сидящие в уютных креслах радиостудии, просто не представляют себе ужаса воздушной войны, уносившей жизни гражданского населения, стариков, женщин и детей. Забеспокоились даже нацисты из числа ярых фанатиков. Некий А.Кнох написал Гитлеру, предлагая в отместку бомбить английские жилые кварталы и больницы. Фриче, к своему сожалению, не мог ответить Кноху, что Люфтваффе давно, еще с 1940 года, совершает такие налеты. Дело было в том, что он всегда утверждал обратное, а именно: это англичане, а не немцы, практикуют воздушный террор.

Доверие к Фриче помогли подорвать и такие проблемы, как трактовка полета Гесса. Он придерживался партийной линии, заявляя, что Гесс был человеком, маниакально преданным своей идее образумить англичан и тем самым спасти их. Рьяные члены НСДАП были, разумеется, недовольны таким объяснением. Разве Гесс не был предателем, заслуживавшим расстрела? Автор одного из писем сравнивал урон, нанесенный полетом Гесса, с путчем Рема в 1934 году. Многие партийцы уважали Гесса, но тем, кто его недолюбливал, было недостаточно трактовки, утверждавшей, что Гесс психически неуравновешенный человек. «Один из тысяч» написал Фриче, что члены партии удивляются, как мог душевнобольной человек быть преемником Гитлера? Автор этого письма весьма язвительно поддел «эскапады» Роберта Лея, человека, убеждавшего германские женатые пары, что они «могут просуществовать на 48 марок в месяц», хотя сам он «снимал» уличных проституток и «платил им по 148 марок за несколько часов удовольствия». А как насчет «дьявола с деревянной ногой!» Корреспондент обличал «отвратительные сексуальные излишества» Геббельса и внезапно появившееся у него богатство и заключал письмо многозначительным комментарием: «Теперь вы можете понять, почему тысячи людей слушают новости только из английских радиопередач?» «Добропорядочный немец» рекомендовал Фриче во время шумихи, связанной с делом Гесса, поменьше открывать свой рот, ибо «по меньшей мере, 70 процентов слушателей» сразу же выключают свои радиоприемники, едва лишь в динамиках начинает звучать его голос. Он продолжал: «А что касается Гесса, то каждый, кто честен в своих мыслях, должен отдать ему дань уважения. Он был единственным, кто не захотел идти до конца с человеком, который превратит весь мир в развалины. И этот человек смеет говорить, что Гесс – сумасшедший. Я считаю, что Гесс находится в куда более здравом уме, нежели Гитлер, поскольку лишь маньяк способен вести целые народы навстречу гибели так, как это делает фюрер». Этот анонимный автор резко отзывался о нуворишах из числа нацистских бонз, включая «этого жирного борова» Геринга, и выражал надежду, что Гесс выдаст англичанам военные планы Гитлера, приблизив тем самым крах нацизма в Германии, «А ты, ты – бродяга…» Далее этот смельчак, который своим письмом явно опровергал хвастовство Геббельса об успехах его пропаганды, просил Фриче показать это письмо Гитлеру, чтобы тот мог видеть, «что не все немцы так тупы, как ему хотелось бы думать!»