Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

Создание фольксштурма совпало по времени с успешным контрнаступлением вермахта в Восточной Пруссии, временно вытеснившим оттуда советские части. Страхи, вызванные угрозой прорыва фронта Красной Армией и ее стремительного броска на Берлин, в значительной мере поутихли. Однако многие встретили весть о формировании отрядов фольксштурма с сомнением и разочарованием. Должно быть, Германия и впрямь попала в отчаянное положение, если уж на фронт стали отправлять стариков и безусых мальчишек прямо со школьной скамьи. Однако Геббельс блестяще организовал разъяснительную работу, привнеся в нее огромный эмоциональный накал, и отношение населения к этому важному мероприятию заметно изменилось в лучшую сторону. Фольксштурм объединял в своих рядах людей всех социальных групп и возрастов. Он, по замыслу его организаторов, обещал стать решающим фактором в тотальной войне, который должен был переломить ход боевых действий и склонить-таки чашу весов на сторону Германии. Те, кто не был призван в ополчение, участвовали в сооружении противотанковых рвов и других укреплений. Клятва, которую давали фольксштурмисты 12 ноября, в торжественной обстановке под звуки фанфар, породила волну гипертрофированного, уродливого энтузиазма. Однако уже в декабре и январе ему на смену пришло горькое разочарование. Фольксштурм так и не получил обещанного ему современного оружия, да и формирование и обучение его подразделений шло в хаотичной обстановке. Кроме того, никто не знал, как будут рассматривать фольксштурмистов союзники, как солдат регулярной армии или же, как партизан. В последнем случае, опасались члены фольксштурма, им мог грозить расстрел. Народ, обманутый лживыми посулами «чудо-оружия», теперь не верил этим потугам государства и партии, доживавшим последние месяцы. Кое-где жители даже срывали со стен плакаты с призывами вступать в фольксштурм. Многие ворчали из-за того, что их заставляли тратить свободное от работы время на военную подготовку, которой руководили партийные функционеры, мало что смыслившие в этом деле. Значение фольксштурма состояло в том, что он продлил агонию нацистского режима. В течение некоторого времени он продемонстрировал солидарность и сплоченность нации, вставшей как один человек на защиту рубежей родины. В этом смысле фольксштурм послужил целям Геббельса, вызвав в ноябре 1944 года к жизни последний порыв доверия к Гитлеру.

В конце трудного 1944 года Йозеф Геббельс подвел итог «достижениям» своих подчиненных и остался ими очень доволен. В декабре он заявил, что пропаганда союзников потерпела крах, потому что ей не удалось вбить клин между германской нацией и ее руководством. Более того, болтовня германской пропаганды о несокрушимом «Атлантическом вале» все-таки возымела некоторое воздействие на союзников и несколько отсрочила их вторжение во Францию, и как бы не изощрялись над этим валом в шутках «аполитичные интеллектуалы», в Германии после дня «Д», несмотря на подавляющее военное превосходство союзников, воля народа к сопротивлению за последние месяцы еще более укрепилась. Геббельс верил, что восстановить и стабилизировать линию фронтов, в особенности на западе, осенью 1944 года удалось лишь с помощью его пропаганды. И хотя к началу 1945 года потери вермахта только убитыми составили 2 миллиона солдат, а в ходе воздушных бомбардировок союзников погибло более трехсот тысяч гражданских лиц, хотя в настроениях населения преобладали пессимизм и сомнения, Геббельса не покидала уверенность, что все эти факты лишь подтверждают его правоту. Он видел себя единственным человеком, который поможет Адольфу Гитлеру выиграть эту войну. Народ боялся последствий поражения, которое означало победу в первую очередь большевиков, а потом уже Запада. Как заметил Мартин Брозат, даже люди, которые давно уже не верили в победу Германии, отказывались и думать о поражении. Они продолжали воевать, работать и страдать с единственной целью – не допустить прихода большевиков. Это означало громадный успех пропаганды Геббельса. В данном контексте Гельмут Гайбер подметил весьма важную и характерную деталь: «И эта пропаганда, бесцельная и бессмысленная, которая исступленно размахивала призрачными, фантастическими понятиями, вопреки всему здравому смыслу, принесла успех и позволила отсрочить давно назревший крах интеллекта и морального духа еще на несколько месяцев. Несмотря на невыносимые тяготы и лишения, германский народ до самого конца цеплялся за свою веру в Гитлера, которая являлась ничем иным, как всеобщим помутнением разума». И Гитлер выразил Геббельсу благодарность, назначив того вместо себя, правда, на несколько часов, фюрером германской нации. В ответ Геббельс еще раз подтвердил свою преданность вождю и учителю тем, что в качестве последней кровавой жертвы принес ему жизни всех членов своей семьи, включая себя.