Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

В октябре 1940 года один иностранный корреспондент отметил: «… в последнее время я неоднократно замечал, как некоторые немцы выключали свои радиоприемники почти сразу после начала передачи новостей берлинским радио, весьма выразительно восклицая: «О, какая чушь!» Разумеется, по сравнению с остальными жителями Германии, берлинцы всегда отличались большим скептицизмом. К 1942 году нелегальное прослушивание вражеских радиопередач во многих районах страны достигло критических масштабов.

Адольф Гитлер предвидел такой вариант развития событий еще до войны. Он предложил Геббельсу организовать производство приемников с фиксированной настройкой, в качестве гарантии от прослушивания их владельцами иностранных радиопередач. Позже, уже когда война началась, Геббельс, не сумевший выполнить задание фюрера, стал сваливать вину на других, но Гитлер продолжал считать именно его главным виновником провала данного поручения. Сразу же после нападения на Польшу Геббельс составил проект указа «О чрезвычайных мерах в области прослушивания радиопередач». Этим декретом запрещалось нелегальное слушание передач иностранных радиостанций и вводились суровые наказания для нарушителей, вплоть до смертной казни в исключительных случаях. В течение следующих трех лет Геббельсу пришлось выдержать немало схваток с другими нацистскими руководителями. Камнем преткновения послужил вопрос о разработке критерия для выдачи разрешений на прослушивание иностранных радиопередач. В начале 1942 года в дело вмешался сам Гитлер. Четыре министра, пытавшихся получить подобное разрешение, натолкнулись на отказ, удовлетворена была лишь просьба Розенберга. Геббельс раздраженно заметил: «Просто отвратительно, как много высших чиновников пытаются доказать мне, что их дальнейшая работа просто застопорится, если им не выдадут разрешения на слушание иностранных радиопередач. Почти во всех случаях они получают у меня отказ». Весьма характерно, что министр забыл добавить фразу: «Этот запрет эффективен там, где у меня хватает сил и средств, чтобы проследить за его соблюдением».

Когда Геббельсу доложили о повсеместных нарушениях указа от 1 сентября 1939 года, он воспринял это как личное оскорбление. Впав в бешенство, он с руганью обрушился на тех немцев, которые были настолько «тупы», что предпочитали слышать голос Черчилля, чем прочитать отчет о его выступлении, написанный Фриче или самим министром пропаганды. Геббельс клеймил позором тех, кто осмеливался преступить закон, называя их «неблагодарными, презренными, низкими тварями», поскольку эти явления объективно свидетельствовали о недостатке доверия к вождям со стороны рядовых германских граждан. Справедливости ради следует – указать, что он преувеличивал значение повышенного интереса своих соотечественников к вражеским радиоголосам. Многие немцы слушали Би-Би-Си, стремясь лишь получить по возможности более полную информацию о положении на фронте. Они отвергали не власть нацистов, а скорее их политику в области информирования населения.

Особенно непопулярными передачи германского радиовещания стали зимой 1942-43 годов. Людям надоело до тошноты изо дня в день выслушивать тирады о «Рузвельте, марионетке евреев», в то время когда они с замиранием души жаждали услышать известия о Сталинграде и Северной Африке, где сражались и умирали их близкие. Все изголодались по подробным отчетам с фронта, с передовой. Нужна была конкретизированная специфично военная информация. Статьи или радиоочерки военных журналистов и обозревателей, таких, например, как Освальд Зенкнер, генерал Пауль Гассе и оберлейтенант Зольдан пользовались большим успехом. Семьи, беспокоившиеся о судьбе близких на советском фронте, тайно настраивались на волну Москвы, где упоминались имена некоторых пленных солдат вермахта и названия мест, где шли ожесточенные бои. Германские средства массовой информации, как правило, не давали таких сведений. Геббельс был практически бессилен предпринять какие-либо эффективные меры, чтобы помешать немцам слушать подрывную пропаганду из Москвы. О глушении радиопередач не могло быть и речи, поскольку немцы располагали весьма несовершенной техникой, и любые меры подобного характера резко ухудшили бы прием передач Великогерманского радиовещания на территории Германии. Однако Геббельс постарался возместить этот недостаток в других сферах пропаганды. В рамках программы тотальной войны был разработан новый подход в подаче информации, отличавшейся большей оперативностью и откровенностью. Вместе с тем, он начал специальные кампании, направленные против слушания вражеских передач и распространения слухов, основывавшихся на таких программах. Эти кампании приобрели особый размах в последние два с половиной года войны.