Пруст и кальмар. Нейробиология чтения

Динамическое взаимодействие между текстом и жизненным опытом двунаправленно: мы привносим в текст свой жизненный опыт, а текст изменяет наше представление о жизни. Немногим писателям удалось передать это взаимное сплетение лучше, чем Альберто Мангуэлю в «Истории чтения»: вся книга – это история о том, как он и текст изменяли друг друга. Иногда мы «выплываем» после такого погружения в другие миры мышления, подобно Мангуэлю, с расширенной способностью думать, чувствовать и действовать по-новому, с отвагой. Куда бы ни завело нас чтение, мы уже изменились.

У этого опыта имеются корреляты, показывающие изменения на нейронном уровне, которые происходят, когда чтение достигает уровня умелого. Когнитивный нейрофизиолог Марсель Джаст вместе со своей исследовательской группой в Университете Карнеги – Меллона выдвинул гипотезу: когда умелые читатели во время чтения делают выводы, в их мозге происходит процесс, имеющий по меньшей мере две стадии [51]. Этот процесс включает как генерирование гипотез, так и их интеграцию в знания читателя о тексте. Использование этих навыков умелыми читателями соответствует тому, как в конце путешествия до Фродо доходит понимание сущности его неудачливого проводника Голлума. Когда Фродо видит нездоровую одержимость Голлума Кольцом, сначала он вынужден проанализировать, что на самом деле означает каждый поступок этого несчастного существа, затем интегрировать эти открытия, чтобы разобраться, как действовать дальше и предугадывать, что попытается сделать Голлум.

Подобно Фродо, умелые читатели используют различные процессы понимания, а также различные семантические и синтаксические процессы (в соответствующих областях коры головного мозга) для постижения текста [52]. Например, когда читатели генерируют выводы о том, что может значить текст, исследователи обнаруживают, что вокруг зоны Брока происходит активация лобной системы обоих полушарий. Более того, если используемые слова семантически и синтаксически сложны, эта лобная область взаимодействует с зоной Вернике в лобной доле, с некоторыми областями теменной доли, а также с правым мозжечком [53]. Не менее важно, что, когда умелый читатель интегрирует этот сгенерированный вывод с остальными фоновыми знаниями, по-видимому, используется вся связанная с языком система в правом полушарии. Этот второй набор выводных процессов требует значительно большей работы системы правого полушария, чем необходимо для самых ранних простых задач декодирования у начинающего читателя. Языковая система правого полушария значительно изменяется в процессе развития чтения и становится столь же обширной и широко распределенной, как языковые области левого полушария. Наконец, у умелого читателя наблюдается большее участие зоны Брока и в левом, и в правом полушарии, а также многочисленных височных и теменных областей, включая область правой ангулярной извилины и правое полушарие мозжечка. Основанный на результатах исследования Джаста рис. 6.7 показывает, что использующий многие части мозга умелый читатель представляет собой живое свидетельство нашей постоянно расширяющейся интеллектуальной эволюции.

Если бы у меня было то, к чему всегда стремился Хемингуэй – «одно истинное предложение», – чтобы закончить эту естественную историю развития чтения, оно было бы таким. У развития чтения нет конца; бесконечная история чтения, оставляя позади глаза, язык, слово, автора, всегда движется вперед, туда, откуда «пробивается правда, свежая и зеленая», каждый раз изменяя мозг читателя и его самого [54].

Теперь мы обратимся к совсем другой «естественной истории» людей с дислексией и в конечном итоге обнадеживающей генетической истории, которая ее сопровождает. Мы заглянем и в дограмотное прошлое, и в будущее читающего мозга. Следовательно, мы отправимся в неизведанную территорию, чтобы поместить достижения письменного языка в более широкий контекст, где мир слова встречается с миром образа и моделями, которые невозможно выразить с помощью речи.

Часть III. Когда мозг не в состоянии научиться читать