Путешествие героини. Женский путь к целостности

Однако именно в моменты уязвимости мы можем по-настоящему расти. Джин Шинода Болен говорит: «Когда мы делаем что-то потому, что этого от нас ожидают, или чтобы доставить удовольствие другому, или из-за того, что боимся кого-то, мы еще больше отдаляемся от ощущения подлинной жизни. Если мы продолжаем соответствовать хорошо знакомой роли, то отрезаем себя от того, что заложено в коллективном бессознательном, что не только питает нас, но и обеспечивает развитие. Очень часто в переходные периоды именно это и требуется – измениться, пройти через хаос, потерять дорогу, заблудиться в лесу на некоторое время, прежде чем снова найти свой путь»[86].

Что происходит, когда мы перечим патриархальной культуре? Мы создаем внутри себя пространство для развития нового отношения к мужскому началу – не к мужскому голосу, который веками отделялся от женского, а к созидательной фигуре, ведущей нас к Великой Матери, где мы можем исцелить раскол с собственной женской природой. Мы начинаем погружение в дух Богини, где сила и страсть женского начала дремлют в подземном мире – в изгнании – уже пять тысяч лет[87].

Когда я начинала писать эту главу, мне стали являться сны о позитивной внутренней мужской фигуре, которую я назвала «кухонным человеком», поскольку впервые он приснился мне подметающим пол на кухне. Это крупный мужчина, похожий на медведя, одновременно мягкий и солидный. Я несколько раз обращалась к нему за советом во время написания книги, собираясь осваивать новую территорию. Он заботится обо мне и движется в моем темпе, шаг за шагом. Я удивлялась и наполнялась энергией каждый раз, когда обращалась к нему и он приходил. Я не ожидала, что этот заботливый человек окажется мужчиной. Меня изумляло, что этот внутренний мужской образ стал моим проводником к Великой Матери. В приведенном ниже отрывке из дневника он приглашает меня нырнуть глубоко в незнакомые воды.

Сегодня я словно в переходном состоянии. Я чувствую, как вода давит на уши, глуша звуки. Мы еще не зашли достаточно далеко, а может, мне так просто кажется. Я должна помнить, что нужно оставаться в настоящем. Я вступаю на новую территорию, которую пока не могу понять. Это не укладывается в моей голове. Я вижу, что мои слова заключены в слова других. Это мои слова. Я хочу их раскрыть.

Теперь мы на дне океана, я вижу множество женщин, плавающих в теплых, приятных водах. Нас всех качает морской ритм. Здесь есть простор, ощущение любви. Я смотрю вверх сквозь толщу водорослей, и мне хочется остаться здесь навсегда. Я слышу, как киты-матери дышат вместе с детенышами.

Мы с кухонным человеком подплываем к массивному млекопитающему. Она покоится на дне океана – похожа на гусеницу, у нее много больших грудей (Диана Эфесская). Я сосу из ее груди, но там вода, а не молоко. Я удивлена: я насытилась. Она улыбается, но отстраненно; я не чувствую любви к ней или от нее. Но она очень настоящая и доступная. Она безлична, но она рядом. Я задаю вопрос кухонному человеку. Он отвечает: «Это не родная мать, моя дорогая, а Великая Мать».

Глава 6. Посвящение и нисхождение к богине