Путешествие героини. Женский путь к целостности

Мы оторваны от созидательного женского начала. Наш разум обесценивает и игнорирует его, поскольку мы отказываемся прислушиваться к своей интуиции, чувствам, глубинным знаниям нашего тела. Джин Шинода Болен утверждает: «Пока мы всё глубже погружаемся в царство рассудка, а не чувств, левое полушарие мозга доминирует над правым и растет отчуждение от этого невыразимого источника смысла, который можно назвать женским началом, Богиней, чашей Грааля»[175]. Мы ощущаем печаль и одиночество, но не осознаём, что эти чувства – результат дисбаланса в нашей натуре.

Мужское начало – архетипическая сила, а не половой признак. Как и женское начало, эта созидательная сила живет во всех людях. Утратив баланс и связь с жизнью, она становится воинственной, критичной и разрушительной. Это архетипическое мужское начало может быть холодным и бесчеловечным, оно не учитывает наши человеческие ограничения. Оно призывает нас двигаться вперед, чего бы это ни стоило. Оно требует совершенства, контроля и доминирования. Ему всегда и всего мало. Наша мужская натура ранена, как Король-Рыбак.

Грааль – символ священного, созидательного женского начала, присущего каждому из нас. Он может исцелить Короля точно так же, как женское начало – мужскую природу. По легенде, чашу всегда носила с собой Дева Грааля, но Парсифаль и король этого не замечали. «Грааль, его замок и хранители заколдованы за дурные поступки: оскорбления, изнасилования, нападения на служанок, непочтительность к Граалю или неподобающее отношение к Minne, или любви»[176].

Подобно Парсифалю и королю, мы не осознаём, что Грааль внутри нас. Мы должны открыть глаза и расширить сознание. Нам нужно живое, заботливое женское начало, чтобы исцелить израненное, хрупкое мужское. Иначе нам придется жить в пустыне. Парсифаль увидел чашу Грааля, замок и раненого Короля-Рыбака, но не спросил: «Что с вами?» Если мы хотим исцелиться, то должны осознать это. Утратившая связь с жизнью, вышедшая из-под контроля мужская составляющая выводит нас из равновесия, как нефтяной танкер, отклонившийся от курса, севший на мель и отравивший Мать-Природу.

УТРАТИВШЕЕ СВЯЗЬ С ЖИЗНЬЮ МУЖСКОЕ НАЧАЛО

Безумная неизвестная сила таранит Нашу Мать тонущей лодкой,

густая черная жижа проникает под ее кожу, вплывает в мои сны,

загрязняет наше сознание, мы все опьянены нефтью.

Мы притупляем чувства, отводим глаза, ищем виноватых,

прочесываем ее пляжи, чистим ее птиц, сажаем в клетки ее выдр,

отрицаем нашу связь, мы снова оскверним Ее.

Мне до боли жаль Мать-Землю, которой пренебрегли, воспользовались в своих интересах.

Все ее богатства добыты, жадность и высокомерие человечества

оскверняют, загрязняют и пачкают Ее тело.

Когда мы поймем, что причиняем боль нашей Матери

и все, что мы делаем, влияет на всех?

Нельзя и дальше быть слепыми.

Мы – деревья, море и земля, мы должны защитить Ее от своих происков.

В мае 1989 года я вернулась из Вальдеса, где работала с детьми, пострадавшими от последствий разлива нефти, и задала себе вопрос, так и не произнесенный Парсифалем: «Что с вами?» Меня поразило, как упорно представители Exxon отрицали влияние выброса нефтепродуктов на экосистему, жизнь животных и людей из пострадавших рыбацких деревень: «Мы ликвидируем разлив к 15 сентября 1989 года…», «Мертвых животных не так уж много…», «Люди не погибли, к чему такой шум?»

Они лгали, путали факты и отрицали загрязнение окружающей среды. Они не проявляли особого сочувствия к потере заработка рыбаками или мучительной смерти морских птиц и выдр. Потребовались серьезные общественные усилия, чтобы свести к минимуму последствия утечки 240 тысяч баррелей нефти. Компания Exxon и Совет Аляски по туризму организовали рекламную кампанию стоимостью четыре миллиона долларов, используя образ Мэрилин Монро без ее знаменитой родинки, чтобы развеять опасения по поводу ущерба для региона. «Если внимательно присмотреться, можно заметить, что у нее нет родинки, – говорилось в рекламе. – Картина изменилась, но ее красота – нет. То же можно сказать и об Аляске. Разлив нефти, возможно, временно изменил небольшую часть картины, но край по-прежнему прекрасен»[177].