Радужное тело и воскресение. Духовное достижение, растворение материального тела и случай Кхенпо Ачо

Благодаря Роберто Витали и Джейкобу Дальтону мы можем связать ключевые фигуры периода первого проникновения с переходной фигурой Нубчена (которого, вероятно, следует считать реальным отцом-основателем школы ньингма), а затем с мастерами Сур в решающий период сложной встречи линий передачи ньингма и проповедников второго проникновения в Тибете XI века. Витали³⁰⁸ приводит убедительные аргументы, позволяющие датировать жизнь Нубчена 844–904 гг., то есть значительно позднее первого проникновения. Дальтон приводит много подробностей из жизни этой важной переходной фигуры времён «тёмного века», тщательно объединяя фрагменты сведений, собранных из источников, которые в итоге восходят к некому автобиографическому сочинению. Нубчен стал спорной фигурой не только из-за своих учений дзогчен, но прежде всего потому, что его обвиняли в создании апокрифических тантрических садхан (руководств по выполнению ритуалов), основанных на учениях, которые, по его словам, он получил во время нескольких визитов в Индию и Непал³⁰⁹. Вообще биографические материалы, обнаруженные Дальтоном, собирались мастерами XI в. его линии передачи с целью защитить память учителя. Дальтон демонстрирует как текстологические, так и географические³¹⁰ причины, позволяющие связывать Нубчена с кланом Сур. «После завершения эпохи фрагментации Тибета Нубчена быстро стали связывать с гневными тантрическими обрядами Шиндже-Ямантаки, как благодаря его собственным устным учениям и сочинениям, так и более поздним сокровищам, вдохновителем которых он стал. Можно любить или ненавидеть его, но все, похоже, соглашаются, что Нубчен был символом Тибета эпохи фрагментации, символом тантрическим и жестоким»³¹¹. Поэтому в конце XI в. он подвергся осуждению со стороны монаха – правителя Гуге, Пходранга Шива О, и других³¹². Напротив, собственная линия передачи изображала его как «одинокого героя тёмного века Тибета, одинокого буддийского воина, блуждающего по высоким горным перевалам и сражающегося за спасение буддийского учения от хаоса своего времени»³¹³. Как и в случае с Нубченом, критики второго проникновения атаковали также линии передачи Сур, Сурпоче и Сурчунга и их сочинения. Похоже, эти линии специализировались на тех магических ритуальных текстах, которые применялись на деревенском уровне и которые мы встречаем в первых жизнеописаниях Миларепы.