РАСколдованная мама. Как складывается жизнь ребенка после того, как диагноз РАС снят

Повторяющаяся, настойчивая отработка движений, сопровождающихся правильным дыханием, придавала пластичность его мышцам, чудесным образом превращая его из «деревянной куклы» в симпатичного гибкого ребенка.

Философия ушу, вырабатывающая нравственный «нарратив», постепенно формировала в нем отсутствующий ранее личностный стержень, вселяя уверенность в себя и в свое тело.

У нас с Сережей имелись союзники. После уроков в коридоре школы собиралась группа мам и бабушек. Часть из них была мне знакома со времен прогимназии. С некоторыми мы вместе учились в школе. Они рассказывали мне, что в классе есть дети, которые сочувствуют Сереже.

Играло роль и то, что Сережа был вежлив, здоровался с родителями одноклассников, никогда не проходил мимо.

Из-за невнимательности и рассеянности Сережа часто терял свои вещи. Он то и дело забывал в школьной раздевалке головные уборы, перчатки, сменку. Часто приходилось обращаться за помощью к охране школы, дежурившей на входе, с просьбой вернуть потерянную шапку или телефон.

Видя, с каким виноватым видом я вопрошаю об очередной пропаже, некоторые родители стали предлагать помощь. «Сочувствующими» в основном оказывались мамы девочек.

Да и сами девочки относились к Сереже лучше, чем мальчики.

Дочь нашей с мужем сокурсницы Оксаны, Маша, была очень незаурядной, отлично училась. Она не занимала сторону агрессивного большинства, но и не вставала на защиту потерпевшего. Наблюдала за происходящим со стороны и описывала ситуацию своей маме. Та передавала мне новости во время встреч на родительских собраниях.

Еще одна одноклассница, Виолетта, тайно симпатизировала Сереже, но сама была в числе отстающих учениц, отличалась застенчивостью и не смела проявить инициативу, сделать шаг к общению.

Настоящей соратницей сыну стала другая одноклассница – Настя. Ее родители разошлись, отец повторно женился, в его семье появился другой ребенок. Настя жила неподалеку от школы в частном доме с мамой и бабушкой. Мама девочки много работала, воспитанием занималась бабушка, которая в течение всего первого класса провожала и встречала внучку из школы.

Настя отличалась боевым независимым характером, никогда не подстраивалась под чужое мнение. Дружила она в основном с мальчишками, многие из которых были старше ее. С Сережей она общалась на равных, не отвергая его, он часто обращался к ней, чтобы узнать домашнее задание.

Я знала, что Сережа с Андреем нередко встречают на улице одноклассников, в том числе тех, которые участвуют в травле сына в школе. Однако когда он был не один, его не смели обижать. Ограничивались словесными перепалками, иногда насмешками и улюлюканьем вслед.

Мы жили в старом районе города, преимущественно застроенном «хрущевками». И я, и муж жили здесь с детства, имели много общих знакомых. Поэтому чувствовали себя вполне спокойно, когда дети играли во дворе самостоятельно.

В описываемое время в употребление вошли кнопочные сотовые телефоны, которые всегда были у детей при себе.

Я укладывала телефон и ключи Сереже в поясную сумку. Мы договорились, что он должен звонить мне каждые полчаса во время прогулки. Если звонок по какой-то причине не поступал, я звонила ему сама.

Необходимость держать связь способствовала созреванию чувства ответственности, саморегуляции и развитию «внутренних часов». Все эти условия были необходимы для того, чтобы я могла доверять Сереже и отпускать его на прогулку одного.

Не все получалось. Иногда я не дожидалась звонка из-за севшей батареи, бывали ситуации, когда сын забывал позвонить. В таких случаях приходилось набирать номер Андрея и просить, чтобы он передал трубку сыну.

Каждый раз, когда я не могла дозвониться Сереже, сердце мое сжималось от дурных предчувствий. Перед глазами вставали страшные картины: нападки со стороны одноклассников или старших ребят, возможное насилие, ДТП. Но я всегда сдерживала эмоции и останавливала себя, чтобы не ругать сына за нарушение договоренности.

Я понимала, что, только доверяя, можно преодолеть его несамостоятельность. Его зависимость от моей помощи и защиты.

Несколько лет спустя, будучи подростком, Сережа стал упрекать меня, что я часто отправляла его гулять с Андреем. «Почему ты не давала мне играть в компьютерные игры?» – возмущался он.

Я предложила ему представить, чем бы закончилось это увлечение.

Поразмыслив, сын согласился, что я поступала правильно. Что только так можно было добиться той степени свободы, которую он обрел впоследствии. Иначе домашняя изоляция быстро переросла бы в компьютерную зависимость. Ибо других способов занять себя у Сережи не было.

Словом, мы продолжали двигаться вперед в условиях неопределенности и риска, которые обусловливались особенностями его развития.

Глава 16 Истоки агрессии. Случай на продленке

Не помню, когда я впервые услышала ЭТО.

В числе остаточных проявлений РАС у Сережи присутствовали навязчивые мысли и фантазии. Стороннему наблюдателю (например, учителю) казалось, что он в такие моменты «отвлекается». Я сама замечала моменты, когда он «задумывался».