РАСколдованная мама. Как складывается жизнь ребенка после того, как диагноз РАС снят

Мне кажется, лучше на эту тему сказать невозможно.

Шпаргалка не только для ведения бизнеса, но и для эффективного общения с людьми.

Часть III Борьба и независимость

Глава 41 <strong>Я дома. Первый курс слушания. Заметные изменения</strong>

Утром следующего дня в аэропорту Новосибирска меня встретил муж. Четыре часа езды на машине до дома я взахлеб делилась впечатлениями от поездки.

На следующий день Сережа начал прослушивание программы Томатис. В первые дни мы с опасением надевали ему на голову аппаратуру, боясь повредить ее или уронить. Постепенно страх исчез, сын стал уверенно использовать наушники сам.

Необходимо заметить, что наушники Томатис имеют не меньшее значение для эффективности терапии, чем сам аппарат, потому что обладают специфическими свойствами, не воспроизводимыми обычными наушниками. В них встроен костный вибратор, обеспечивающий передачу звукового сигнала через кость[51].

Сын быстро привык к процессу слушания, не сопротивлялся и не протестовал. Такая реакция была неожиданна для меня. Ведь до этого он всегда капризничал, когда ему навязывали какую-либо аппаратную методику или медицинскую процедуру.

На седьмой день терапии, проходя мимо работающего телевизора, по которому шли новости, он заметил: «Почему у этого мужчины такой голос? Он шипит, как змея!» Я прислушалась. Действительно, своеобразный тембр.

Удивляло другое. Сережа до этого никогда не оценивал, КАК говорят окружающие. Он вообще не употреблял в речи сравнения и метафоры. А эмоции мог отследить только по изменению выражения лица.

Когда я приходила домой после работы, он встречал меня в коридоре и спрашивал: «Что случилось? Ты расстроена?»

«Почему ты так решил?» – «У тебя лицо изменилось».

Он замечал изменение выражения моего лица, но никогда не замечал изменения ГОЛОСА. Сравнение ОТТЕНКОВ голоса было и вовсе необычно для него. Я отметила это про себя, стараясь не спешить с выводами. Позже поняла, что такая реакция была первым проявлением изменения восприятия речевых стимулов.

Через неделю произошло событие, которое окончательно убедило, что эффект терапии отчетливо заметен и не является случайным.

На работе проходила очередная ежегодная конференция.

Нас собрали в большом актовом зале. Сиденья зала устроены так, что все люди находились на виду, разговаривать по телефону «в полный голос» невозможно. Выйти из зала тоже.

У Сережи была особенность, характерная для детей с ACPD: он не понимал, что я говорила, когда находился в классе или в школьном коридоре во время перемены.

Мне приходилось громко кричать в трубку, чтобы он меня понял. Нарушения слуха у него не было, но он НЕ РАСПОЗНАВАЛ речевые стимулы в зашумленном пространстве.

Громкие разговоры раздражали моих коллег, несмотря на то, что я старалась выходить в коридор и разговаривать с сыном там. Я видела на их лицах плохо скрываемое недовольство, когда возвращалась обратно. Но не могла оставить своего ребенка без поддержки и сопровождения.

Ему и так было нелегко в школе. Если бы у него не было возможности делиться своими проблемами, стало бы совсем плохо. Я терпела непонимание коллег и безнадежно орала в трубку, повторяя фразу снова и снова.

Во время доклада на конференции я почувствовала вибрацию телефона, который поставила на беззвучный режим. Звонил Сережа. Я взяла трубку в руки, понимая, что не могу выйти из зала и ответить ему громко. СМС-сообщениями он пользоваться не умел.

Шепотом, полным отчаяния, я начала разговор: «Сынок, что случилось? Ты меня слышишь?!» И тут, совершенно неожиданно для меня, он сказал: «Да, мама, я тебя ХОРОШО слышу».

Трубка чуть не выпала из моих рук. Мы продолжили беседу. Оказывается, ничего страшного не случилось, сын рассказал о том, что в школе скоро будет родительское собрание. Я продолжала говорить шепотом, сын был на перемене и ПОНИМАЛ меня!

Я с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. В конце конференции сотрудникам, проработавшим в учреждении более 25 лет, вручали грамоты. В качестве дополнения к грамоте представительница отдела кадров дарила еще каждому ветку желтой хризантемы. Двое коллег, получив грамоту и цветок, проходя мимо, по-джентльменски отдали цветы мне. Это был простой жест внимания, ничего значительного. Но я не выдержала и расплакалась. Конечно, никто из окружающих не знал о событии, которое только что произошло. Оно стало поворотным в жизни. Изменило нашу судьбу.

Документальным подтверждением изменения слухового восприятия Сережи стали результаты обследования, проведенные до и после двух курсов терапии.

До терапии было снижение проведения импульса на уровне среднего мозга, регистрируемого слуховыми вызванными потенциалами (слуховые вызванные потенциалы мозга, СВП – исследование функционального состояния периферических и стволовых акустических нервных структур[52]). После терапии результаты нормализовались.

К сожалению, до сих пор многие врачи не придают значения результатам СВП. Мне кажется, такие специалисты не полностью используют возможности диагностического метода, который может быть очень информативным.