РАСколдованная мама. Как складывается жизнь ребенка после того, как диагноз РАС снят

Иван Петрович много лет работал директором школы, затем стал заведовать местной звероводческой фермой, на которую нас пригласили. В машине начались разговоры «за жизнь», старшие мужчины оживленно беседовали, я тоже вставляла реплики. Сережа молчал.

Мы привыкли к тому, что он не вступает в беседу, и не обращали на это особого внимания. Иван Петрович имел огромный педагогический опыт. Он заметил, что мальчик не вступает в разговор, и стал задавать вопросы, обращаясь именно к нему.

Он спросил, в каком классе учится сын, каким видом спорта занимается. Разговаривал спокойно, не сюсюкая и не заискивая перед ребенком.

Интерес его был искренним и неподдельным, он НА САМОМ ДЕЛЕ хотел знать о жизни сына, о его чаяниях и надеждах. Мы привыкли, что Сережа либо не может, либо не хочет отвечать на вопросы, и старались «зашумлять» разговор, вставляя в него свои реплики и давая свои ответы. Это камуфлировало нежелание сына общаться.

Видимо, мы пропустили момент, когда он стал способен активно участвовать в беседе, вступать в диалог. Неожиданно для нас Сережа стал рассказывать незнакомому человеку подробности своей жизни.

Это было настолько нехарактерно для сына, что мы всей семьей хором замолчали и стали наблюдать за происходящим. Раньше ответы Сережи часто бывали неуместными, он не всегда мог сформулировать мысль и ответить развернуто. Оказалось, что теперь Сережа может спокойно беседовать, не прибегая к нашей помощи и подсказкам.

Но главное не это. Мы увидели, что сын доверился чужому взрослому мужчине, который внимательно слушал мальчика, не перебивая и не иронизируя над тем, что он говорил. Это была совершенно иная, взрослая манера общения. Сережа это почувствовал. Поняв, что к нему проявляют неподдельный интерес, он буквально раскрылся на наших глазах. Как в сказке Гофмана о превращении Щелкунчика в прекрасного принца, мы увидели превращение Сережи в открытого, общительного мальчика.

Мне кажется, что мы все в тот момент испытали… стыд.

За то, что могли, но не захотели вовремя проявить доверие. Было неловко, что Сережа нашел поддержку у чужого человека, а не у члена семьи. Без сомнения, сказался большой педагогический опыт Ивана Петровича, его умение находить общий язык с детьми разного возраста и уровня развития.

Очень важно, чтобы в определенный период жизни рядом с мальчиком появился наставник. Не обязательно им должен быть отец. Такой фигурой может стать тренер, учитель, брат, дедушка или любой другой мужчина. Мне кажется, главным является авторитетный образ, который видит мальчик. Этот человек должен быть способен выслушать ребенка, встав с ним на один уровень восприятия. Проявить терпение и внимание к потребностям, нуждам и интересам.

Понимающая мать – это прекрасно. Но необходима гендерная, ролевая модель мужчины.

Огромная проблема в нашей стране – потеря большого количества мужчин во время нескончаемых войн. Воспитывать мужчину по рассказам матери и оставшимся фотографиям – не лучшая стратегия. Мальчикам, воспитанным женщинами, трудно стать ролевой моделью для собственных детей.

Конечно, есть личности, которые, идя путем саморазвития, постепенно набирают мужской опыт, где можно: наблюдая за семьей соседей, работая в мужских коллективах и т. д. Но далеко не всегда можно встретить человека, ЛИЧНО заинтересованного в развитии взрослеющего мальчика.

Позже, месяца через два, муж принес домой странный предмет. Это был спортивный кубок. Обыкновенная безделушка, сделанная из пластика, какую можно купить в специализированном магазине. Особенность сувенира заключалась в том, что в центре была фотография мальчика, исполняющего одно из движений гимнастики ушу, и лозунг: «Только вперед!»

Оказывается, Иван Петрович приезжал на консультацию к мужу и передал Сереже подарок. Он не забыл его рассказ и почувствовал, насколько сын нуждается в поддержке.

Сережа был очень доволен. Он поставил кубок на самое видное место в комнате.

Эффект Пигмалиона – это самореализующееся пророчество[62]. Оно касается будущего. Благодаря ожиданиям, высказываемым прогнозам (плохим или хорошим) сказанное начинает воплощаться в жизнь.

В нашем менталитете всегда считалось правильным критиковать детей, «чтобы не зазнавались», «не выросли избалованными». Оказалось, что, преуменьшая достоинства ребенка, мы на самом деле подрезаем ему крылья, не даем раскрыться потенциалу, демонстрируем, что не верим в него, отсекая ему перспективы к развитию. И наоборот: когда мы верим в ребенка, мы вдохновляем его на новые свершения, на достижение результатов, которые кажутся невозможными.

В той поездке мы сплавлялись по реке Катунь на резиновых лодках, преодолевая небольшие пороги. В каждой лодке находилось два человека, Сережа плыл с отцом.

Маршрут был не опасным. Тем не менее он требовал внимания и совместных усилий: лодку крутило в разные стороны течением, и, чтобы остаться на плаву, необходимо было управлять «судном» вместе. Успех зависел от усилий обоих участников.