Расскажи мне, батя, про Афган!

– Есть, товарищ полковник.

«Домой» никто не хотел ехать на броне. Даже Гришка – механик боевой машины бухнулся на колени перед своим сержантом, командиром БМП, и вымолил свою мечту. Первый и последний раз в своей недолгой жизни он сидел за рулём такой роскошной машины, хоть и с правым рулём. Закончилось тем, что на броне никого не оказалось. В БМП за руль сел командир, а в башне на командирском месте разместился наводчик. Бойцы, отъевшиеся на моджахедских харчах, расселись на свои ранцы и рюкзаки в кузовах пикапов. Они улыбались, что-то кричали друг другу, весело пели матерные песни и радостно глотали пыль, подставляя чёрные лица тёплому афганскому ветру. По прибытии под «крыло» старшего лейтенанта Иванова, Араратику пришлось из кабины «Тойоты» пересесть в кузов. На его место, радуясь, как пацан, закончивший ПТУ экстерном, уселся сам старший лейтенант Иванов. Так и доехали.

С каждым докладом уменьшалось количество рюкзаков с опиумом-сырцом. А про «красивые» деньги и съеденного барана вообще базара не было. Но никто ни-ни! После Афгана Иванов купил себе «Жигули» новой модели. Зелёные, как трофейный джип «Тойота». А дембеля привезли домой мамкам и сестрёнкам хорошие подарки. «Тойоты» на базе простояли ровно два дня. В тенёчке прямо у штаба. Офицеры и прапорщики придумывали себе разные причины, чтобы потолкаться у штаба бригады. Только бы заглянуть через лобовое стекло, только бы провести заскорузлым пальцем по перламутру кузова. А ночью третьего дня они исчезли. Обе. Куда-то.

После преследовавших бригаду и разведроту трагедий и утрат, командование наградами и поощрениями личный состав не баловало. Но Иванову, Платонову, Оторбаеву и Еремееву по Красной Звезде к афганкам прикрутили! Ну, и погибшим пацанам – в обязательном порядке.

Доброе слово и прапору приятно

Во время завтрака позвонили и сказали, что машину за моей группой выслали, а меня просили в штаб на пятнадцать минут заскочить. Забегая вперёд, скажу: «Хватило!». Пока я мирно ругался со штабными и разведчиками, которые, как всегда, в последний момент вздумали корректировать предстоящее задание, на вертолётной площадке события развивались своим чередом.

Дежурный «Урал» катапультировал моих парней у диспетчерской вышки. Это ориентир, чтобы не потеряться. Пацаны сразу улеглись на уже начавшие согреваться асфальт и травку, взгромоздив ноги на ранцы. Некоторые даже начали посапывать, надвинув на лица панамы и кепи. Прикомандированные ГРУшники сидели на своих рюкзаках, прижимая к себе чехлы с диковинным оружием, чуть в сторонке. Молчали. На контакт пока не шли. Два старлея и капитан – старший. Ну, такие, ну, такие…

От только приземлившегося борта отъехали два штабных, только что вымытых, УАЗа. Проезжая мимо живописной, до зубов вооружённой группы, с торчащими в небо кроссовками и кедами, ведущий УАЗ, вдруг, резко затормозил, испортив воздух вонью палёной резины. Первым из машины, задев высоченной тульей фуражки, проём двери УАЗа, спрыгнул круглого телосложения моложавый полковник в новенькой форме. Фуражка слетела со скользкой полковничьей лысины и, подхваченная лёгким утренним ветром, весело покатилась по ровному асфальту, подпрыгивая на козырьке и собирая внутрь убора рыжую афганскую пыль, старые окурки и сухие бараньи катышки. Ни один мускул не дрогнул на лице и животе у старшего офицера. Только глаза как-то нехорошо прищурились, не предвещая тёплого знакомства. Зато у выпавшего следом мешковатого капитана дрогнуло всё. Зажав свою фуражку подмышкой, он, согнувшись в три погибели, побежал за полковничьей. Пытаясь отловить взбесившуюся беглянку, он даже пару раз пнул её в сердцах, загоняя под колёса второго УАЗика. Лежащий на взлётной полосе народ, лениво повернулся в сторону забавно скачущего капитана, оживился, приподняв стриженные под «ёжик» головы и загигикал, что в конец вывело из себя полковника.

– Это кто такие? Почему здесь? Кто старший этого цыганского табора? Встать немедленно! Лежбище мне тут устроили! – неожиданно высокий, драматический тенор «соль-диезом» разрезал утреннюю тишину.

– Гвардии старший прапорщик Боцаев. Мобильная группа специального назначения гвардии майора Хмелева. Ожидаем команды на погрузку. Командир находится в штабе бригады на согласовании, – из солидарности сняв выцветшую кепку, чётко, почти по слогам, отрапортовал Боцман. Но все свои поняли – честь не хочет, кому попало, отдавать хитрый морской пёс.

– Прапорщик? Где знаки различия? Что за форма одежды? Это кто? Партизаны? – вертя головой с неожиданно белой плешью, всё больше распалялся приезжий полковник.

Пока ещё не поняв, за что это дяденька с большими звёздами на погонах так на них осерчал, мои бойцы начали подниматься с асфальта и строиться в шеренгу. К ним и ГРУшники пристроились, конечно, внешне выгодно отличаясь от «партизанского» отряда имени… Как его?

– Прапорщик, ещё раз фамилию командира…, – топал новыми ботиночками 38-го размера полкан.

– Гвардии старший прапорщик…, – уточняет Боцман, грустно глядя на развязавшийся от крика полковника шнурок на своём китайском кеде.