Расскажи мне, батя, про Афган!

А потом начался дурдом! Резко вскочив, стреляя на ходу в сторону огневой точки снайпера, побежали сразу трое, как в «штыковую». Бежали вперёд что-то горланя, поливая поверх валуна из автоматов. Почему не в снайпера, а так бездарно мимо? Боцман, послав подальше инстинкт самосохранения, запрыгнул на самый высокий валун и, стоя во весь рост, побагровев лицом, заорал в их сторону:

– Стоять, уроды! Куда вас понесло? Лежать, салаги!

Но было далеко и из-за трескотни автоматных выстрелов, его конечно слышно не было. Все трое скрылись за скалой, а через две секунды раздались два взрыва, заставляя всех прятаться от шипящих осколков острых камней.

– Командир, давай к нам. Нужно твоё присутствие, – задыхаясь от быстрого бега и эмоций, прохрипел у меня в наушниках Боцман, – и очень Гном нужен, есть для него работа.

Через десять минут я с нашими бойцами, еле ворочая сухим языком, был на месте. Картина была жутковатая. В небольшом углублении между валунами лежало тело моджахеда, развороченное взрывами двух ручных гранат. В трёх метрах от него в неестественных позах лежали двое солдат взвода обеспечения без признаков жизни. Чуть дальше, за выступом, сидел раненый третий, откинувшись спиной на скалу. Над ним уже работал санитар взвода. Наш Гном, быстро оценив характер ранений, сразу наложил жгут на плечо правой руки раненого. Тот был в сознании и орал в голос, закатывая от боли и страха глаза, видно укол промедола ещё не подействовал. Рядом стоял, с лицом белее ватмана, старший лейтенант Чалый. Он неотрывно смотрел на убитых солдат и нервно терзал свою выцветшую кепку. К раненому подошёл Боцман и, положив ему на голову свою большую тяжёлую ладонь, глядя ему в глаза, громко сказал:

– Боец! Хорош орать! Какого хрена побежали?

Боец, ещё раз вскрикнув, вдруг замолчал, посмотрел в сторону убитых товарищей и, всхлипнув, промямлил:

– Хотели перед дембелем медали заработать…

– Ты что мелешь, собака? Какие медали? – рванул за чуб раненого Боцман.

– Ой, та больно, дядько! Мыкола Данько казав, шо у духа патроны закинчились. Давайте, говорит, его живым возьмём. Типа «языка». На дембель наградят всех троих. А то два года в Афгане, а наград нет… ну, и побежали, – заныл опять тоненьким голоском несостоявшийся герой.

Стало всё понятно. Красный проверил, магазин у снайперской винтовки душмана действительно был пуст. Он был окружён, от того очень нервничал и стрелял крайне плохо. Нашим парням ещё повезло, что перед ними был снайпер не очень высокой квалификации. На его теле нашли два пулевых ранения, то есть ему было не уйти однозначно. И он принял решение… Как там? Русские не сдаются? Значит, не одни русские. Получается, что и пуштуны…

Наши «герои» тоже приняли решение. Им по зарез нужны были медальки. Медальки они заработали, только вот с цинковыми гробами в придачу. Жалко дураков. А раненому нытику банально повезло. Прямо перед взрывом гранат он споткнулся о камень и упал, поранив об острый выступ руку, и набив пару шишек на своей непутёвой голове. Зато жив остался. Осколки над ним прошли.

Подошёл Красный, у него в руках была снайперская винтовка моджахеда. Не повреждённая.

– Командир, разреши с собой взять. Занятная «плётка». Итальянская «Беретта». Новая, на клейме – прошлый год выпуска. Я таких ещё в руки не брал. На базу приедем, в оружейке закроюсь и всю винтовку до винтика разберу. Кстати, на прикладе девять рисок. Одна свежая.

– Бери. Потом отчитаемся, как за трофей. Оптика, вижу, серьёзная. А что до рисок… можно ему ещё две нарезать, если по справедливости. 11:1 – не в нашу пользу, Красный. У каждого снайпера свой счёт.

Фига от Абдулы

Утреннюю тишину в дребезги разнёс взрыв. Разшвыряло на мелкие фрагменты очень важный объект – туалет блокпоста. Деревянная будка туалета, мастерски сколоченная из снарядных ящиков, скромно стояла в трёх метрах от ночующей здесь БМП. Сразу за выстрелом из гранатомёта хлестнули автоматные очереди. Стреляли с дальнего расстояния и не прицельно 2–3 ствола. В ответ через двадцать секунд в направлении стрелявших ударил спаренный ДШК – главное оружие блокпоста. Куда стрелять из-за утреннего тумана никто не видел. Ориентировались на звук и пару вспышек от выстрелов. Наводчик БМП, наконец, очнулся и понял, что гранатомётчик целился не в гальюн. Заурчал запущенный движок, взвизгнул привод поворота башни, заходило дуло пушки. Громыхнули три короткие очереди по три снаряда. Автоматные очереди прекратились. Народ начал потихоньку поднимать головы и выползать из укрытий.

У БМП собралось начальство: взводный, «замок» Мишин и прапорщик Жора – начальник блокпоста.

– Это что за салют? – спросил Мишин у хозяина блокпоста, подозрительно принюхиваясь к слизи, стёртой с головы.