Расскажи мне, батя, про Афган!

– Да, что…, – почёсываясь со сна, ответил прапорщик Жора, – ну, не то, чтобы часто, но вот так дёргают нас. Проверяют. А тут ещё вы с бронёй, вот и решили духи заработать. За убитую технику им хорошо платят. Подобьют, на «Polaroid» сфоткают и побежали деньгу получать, сучары. Вот и шастают «робингуды» хреновы. Тут где-то в трёх километрах выше от нас почти заброшенный кишлак. Его наши «крокодилы» полгода назад расхерячили. Живут там сейчас человек двадцать стариков и баб. Ну и духи иногда туда на отдых заходят. Или вот эти? Куда, думаете, пошли? Туда пошли стопудово. Было б у меня людей побольше, давно накрыл бы. Может, сработаешь лейтенант?

– У нас, Жорик, своё начальство банкует! – отозвался Мишин, – вон видишь, взводный пошёл докладывать. Сейчас опять погонят куда-нибудь. Мы ж разведка. Понимать надо!

– Миронов, душара! – заорал не своим голосом прапор Жора, топая незашнурованными берцами, – бери Махоткина и соберите всё, что от «тубзика» осталось, а то дышать невозможно. И придумайте что-нибудь взамен по-быстренькому. Не светить же жопами…

После сеанса связи с передвижным штабом бригады подошёл взводный:

– Нам дали восемь часов. Володя, берёшь десять человек, блокируешь и зачищаешь этот кишлак. Начразведки приказал языка по возможности взять. Говорит движуха в этом районе какая-то нездоровая началась, нужно местных попытать.

– Приводите языка сюда, тут и попытаем. Я короткий путь к правде знаю, – оживился прапорщик Жора, истосковавшийся по развлечениям, – только туда пешим ходом придётся. По той дороге только ишаки ходят. Кстати, вы бы БМПешку свою от говна-то помыли, а то засохнет, потом хрен отдерёшь, – по-хозяйски и со знанием дела порекомендовал прапор.

Замкомвзвода быстро набрал себе команду. В команду вошли два снайпера, Араратик Саркисян со своим родственником – ПКМом (пулемёт Калашникова модернизированный), Платон, Сандро, Бес и ещё три опытных бойца. Что именно их отобрали, были довольны все. Нет, ну не говно же с брони отдирать? Пошли в ту сторону, откуда по ним утром шмаляли оборзевшие духи. Шли в гору двумя цепями, со снайперами на флангах и Араратиком в центре. Минут через двадцать один из бойцов поднял руку и вполголоса сказал:

– Есть!

Все остановились. К поднявшему руку подошел прапорщик Мишин и подозвал Платона:

– Смотри, молодой.

За камнем и на нём были видны следы крови. Кровь была свежей, это было видно и невооружённым глазом, но Мишин всё равно макнул в неё палец, растёр и понюхал. Это же заставил сделать и Платона.

– Артериальная. Тяжёлая. Если вовремя не остановить, раненый не выживает. Но видно шанс есть, с собой забрали. Думаю, осколками нашей пушки посекло, – объяснил свои детективные исследования Мишин.

Раненого духа перевязали, но видно всё же кровь сразу остановить так и не смогли. На камнях, скальных обломках и на тропе встречались капли и сгустки крови. Парни засиделись, поэтому шли резво. Скоро подошли к первому почти разрушенному дувалу (забор) кишлака. Прапорщик послал троих бойцов в обход вдоль дувала, а с остальными пошел прямо по дворам. Узкие улочки и переулки кишлака были пусты, дома и постройки практически все лежали в руинах. После «работы крокодилов» нормальной жизни здесь уже не будет.

Открылась перекошенная дверь одного из уцелевших домишек, на порог вышел древний дед с длинной седой бородой и уставился на русских солдат.

– Салям алейкум, старик! Скажи, где прячутся чужие люди, и мы уйдём, – сказал прапор и кивнул Бесу, чтобы перевёл. Тот перевёл слово в слово.

Старик погладил своей костлявой рукой седую бороду, опёрся двумя руками на сучковатую палку и тихо сказал, глядя в землю:

– До того, как ты пришёл, шурави, в моём кишлаке чужих не было. А уйдёшь ты или нет, мне уже всё равно.

Оторбай перевёл.

– Не было? Старый урод! А на заборе чья кровь? А? – вдруг заорал Сандро.

– Это не переводи! – сказал Платон Бесу, – все ищем кровь.

– Ищем, – одобрительно кивнул прапорщик, внимательно посмотрев на Платона.

Через пару минут поисков Араратик поднял над головой тряпку с явными следами крови и крикнул:

– Кроф нащёл. Здэсь! – показал он место под окном полуразрушенного дома, все окна и двери которого были закрыты и заколочены.

– Гости здесь! – громко сказал Платон, показывая Мишину пальцем на следы у двери, следы крови на углу дома и отпечаток трёх окровавленных пальцев на внутренней стороне дувала.

Присели. Окружили по периметру дувал дома, двери и окна под прицелом снайперов и Араратика. Мишин взял большой камень, приказал всем уйти в укрытие и, что есть дури, запустил его в дверь. Камень, врезавшись в дверь, отлетел, дверь открылась и, хлопнув, закрылась опять. Тишина. Но рисковать не хотелось.

– Дымы, – гаркнул Мохер на ухо Платону.