Расскажи мне что-нибудь хорошее. История о маленьких ежиках и необыкновенном спасении дельфина Каси

Я прекрасно знал, какое значение имеет этот жест, своего рода ритуал, переполненный любовью, уважением и, возможно, надеждой, что наши любимые всегда будут рядом с нами.

Мне это было знакомо: маленькая Лиза, Мусетта, Паллина… Многие ежи в Центре были символами разных периодов, целых эпох. Когда они нас покидали, я ловил себя на подведении итогов, размышлениях о смысле жизни и смерти. Одно можно сказать наверняка: битвы за этих небольших зверьков были утомительные и болезненные, но они обогащали меня, наполняя воспоминаниями, точно сундук драгоценностями.

Как вы уже могли догадаться, ежи с ограниченными возможностями мне обычно ближе других, потому что они особенно нуждаются в помощи и внимании. К ним я привязываюсь больше всех.

К этой группе относилась и Элис – ежиха, с которой я познакомился в июле 2020 года и чья история, по причудливой иронии судьбы, так или иначе связана с Касей.

Элис к нам привезла Джованна, одна из наших курьеров. Буддистка семидесяти лет с ясным и открытым взглядом, принимающая близко к сердцу страдания братьев наших меньших. Однажды утром Джованна предложила съездить за нас в Альбу, чтобы привезти оттуда ежа. На обратном пути она позвонила мне:

– Массимо, не знаю, имело ли смысл забирать ежа – кажется, он не дышит.

– Вези всё равно, даже если он кажется мёртвым, – попросил я. – Пожалуйста, поторопись!

Дело в том, что большой ёж может дышать почти незаметно, поэтому для верности его всё-таки надо осматривать.

Джованна приехала и протянула мне коробку с ежом. Вернее, с тельцем ежа.

Мы молча уставились на него. Если бы не опущенные иголки, я бы тоже решил, что зверёк мёртв. Через несколько минут грудная клетка ежа слегка увеличилась. Мы с Джованной переглянулись.

– Дышит! – прошептали мы в унисон.

Джованна успокоилась и собралась уходить. В дверях она повернулась ко мне.

– Нам-мьохо-ренгекьо,[37] – произнесла она и будто растаяла в летней жаре.

Я отнёс нового подопечного в приёмную и сразу же сделал привычные процедуры: грелку и гидратированную капельницу. Ёж оказался самочкой – обессиленной и обезвоженной. Я решил поставить ей кислородную канюлю, хотя в глубине души и боялся, что это не поможет. Кто знает, сколько она уже находится в таком состоянии, подумал я, повезёт, если не умрёт через час.

Когда я поместил ей канюлю перед мордочкой, то заметил, что у ежихи был вздёрнутый, французский носик, который выглядел очень мило и отличался от носов других ежей. Это была взрослая особь весом почти в полкило. Глазки её походили на две щёлки, как это бывает, когда ёж в очень плохом состоянии.

Не знаю почему, но я сразу почувствовал к ней особую нежность. Я посадил ежиху в клетку и отнёс в свой кабинет, чтобы она всё время находилась под присмотром и чтобы её никто не беспокоил. Было решено оставить кислородную канюлю ей на весь день.

Несмотря на своё критическое состояние, к вечеру ежиха ещё была жива. Мало того: её дыхание заметно улучшилось. Я радовался и ставил будильник на каждые два часа даже ночью, чтобы приглядывать за ней.

Время от времени я делал ей тёплые капельницы и смачивал дёсны капелькой мёда, чтобы поддерживать в ежихе жизнь. Я почти не спал, курсируя между диваном и клеткой, лежащей на столе, пока не наступило утро.

Мне было тревожно раз за разом приближаться к клетке, но я неизменно обнаруживал, что ежиха ещё жива.

Она не двигалась и была слаба, но продолжала дышать. Это был удивительный результат, один из тех, что у нас в Центре называют чудом.

Эта маленькая воительница так просто не сдастся, понял я, она изо всех сил цепляется за жизнь. Я оставил подачу кислорода и продолжал ставить ежихе капельницы. Также к лечению было решено добавить антибиотик. К вечеру я заметил новые хорошие признаки: ежиха пошевелилась и даже слегка поморщилась.

– Твоя буддистская молитва помогла! – сказал я Джованне на следующий день. Я знал, что её слова были направлены на то, чтобы высвободить энергию жизни и преодолеть страдания путём преодоления трудностей. – Ежиха, можно сказать, воскресла.

В конце дня она снова открыла глаза: они оказались тёмные, глубокие и вкупе с её маленьким французским носиком придавали ежихе очень милый вид. Я решил назвать её Элис. Когда я объявил о её неожиданном воскрешении, в Центре поднялась волна энтузиазма.

К сожалению, как это часто бывает, за взлётом последовало падение.

У ежихи были серьёзные проблемы с дыханием. Я осознал это, когда попытался накормить её из шприца: Элис с трудом дышала через нос, издавая при этом какой-то хрип, будто воздух изо всех сил пытался найти себе проход. Ей приходилось держать рот открытым, чтобы дышать, и это был плохой знак: если ежи не могут дышать через нос, значит, у них большие проблемы.

Я также заметил ещё кое-что: нёбо ежихи было слегка отклонено вверх. Вероятно, это произошло из-за какой-то травмы, в результате которой два видоизменённых резца резко выдавались из верхней губы, придавая ей довольно забавный вид.

– Ты похожа на вампиршу, – пошутил я, когда она прикусила шприц, из которого я её кормил.