Рассказы о жизни. Книга первая

Меня выделили из группы арестованных и повели в тюремный карцер. Здесь началось новое избиение. Сколько времени оно продолжалось, не могу сказать. Я потерял сознание, а когда пришел в себя, было уже за полдень. Вскоре в карцер зашел один из надзирателей тюрьмы и спросил у меня, хочу ли я пить. Я в полубессознательном состоянии что-то пробормотал, и он тут же принес мне кружку с водой, не сказав более ни слова. Через некоторое время пришел другой надзиратель и сообщил, что меня переведут в другое место.

После этого я оказался в одиночной камере. Здесь было какое-то убогое ведерко с водой, грязное полотенце. Затем мне принесли миску горячей баланды, и впервые за этот день я поел. Но силы во мне едва теплились, и лишь дней через пять-шесть я почувствовал себя лучше. К этому времени ко мне в камеру стали подселять кое-кого из наших товарищей (так переполнена была тюрьма), и с некоторыми из них я находился здесь до освобождения.

Наш арест ослабил руководящее ядро городской партийной организации, но Луганский комитет партии продолжал активно действовать. Нам сообщили, что в городе и селах царит брожение, назревает недовольство бесчинствами полиции, царских властей. Мы узнали также, что в Петербурге, Варшаве, Харькове и других промышленных центрах рабочие бастуют, а кое-где дело дошло до вооруженных схваток забастовщиков с полицией и войсками. В деревнях крестьяне жгли помещичьи усадьбы. В народе все яснее и громче звучали большевистские призывы: «Долой гнет и насилие помещиков и капиталистов! Долой самодержавие!»

Это вливало в нас новые силы. Все мы рвались на волю, в гущу революционных событий. Но стены царской тюрьмы были крепки, и нам оставалось лишь одно: ждать помощи от наших товарищей рабочих, главной силы бушующей революции.

И эта помощь пришла.

ГОРЯЧИЕ БУДНИ

Вслед за разгромом июльской забастовки рабочих завода Гартмана и арестом ее руководителей заводская администрация и полиция осуществили и другие репрессии. Около двухсот активистов-забастовщиков были не только уволены с завода, но и выселены из Луганска. Временно ослабла деятельность депутатского собрания. Но остановить революционный подъем власти были не в состоянии. Луганские пролетарии, как и рабочие других промышленных центров России, продолжали действовать все более смело и решительно.

Луганский партийный большевистский комитет укрепил свои связи с заводами — Гартмана, патронным, эмалировочным, с железнодорожными мастерскими и другими предприятиями. В ряды партии были приняты многие передовые рабочие, доказавшие на деле свою преданность делу революции, — активные участники забастовок, боевые дружинники, надежные и верные исполнители различных поручений партийного комитета.

Для укрепления связи Луганского комитета с рабочими и трудовым населением пришлось внутри единой партийной организации создать районные — гартмановскую, патронного завода, железнодорожную и городскую. Выборные представители от этих организаций составили общегородской партийный комитет. Чтобы расширить связи с массами, привлечь к партийной работе новых активистов, мы решили использовать легальные возможности. Одной из них была рабочая наша библиотека-читальня, созданная вскоре после успешно завершившейся февральской забастовки. Луганский комитет принял все меры для пополнения библиотеки лучшими произведениями художественной литературы, книгами познавательного характера (на естественнонаучные и исторические темы). В обложки от других изданий мы прятали политическую литературу.

Заведовал и руководил публичной рабочей библиотекой-читальней, как она официально именовалась, учитель Павел Максимович Седашов. Он не был членом партии, но горячо сочувствовал рабочим, их революционной борьбе и тесно был связан с нашим большевистским комитетом. По нашему поручению он выдавал книги партийным агитаторам и пропагандистам, приглашал для проведения бесед по той или иной книге членов партийного комитета или учителей. Вскоре об этих беседах и встречах стало известно полиции, и она неожиданно нагрянула к Павлу Седашову с обыском.

Вот как он сам позднее описывал этот случай: