Рассказы о жизни. Книга первая

«В помещение заводской библиотеки (здание бывш. Васнева на Камнебродской площади) явились пристав и надзиратель завода Гартмана с инспектором народных училищ. Начался обыск… «Архангелы» распределились по отделам каталога. Пристав был из офицеров царской армии и претендовал на самый большой отдел — беллетристику; надзиратель (малограмотный) — политический и исторический; инспектор — на другие отделы.

Все «архангелы» были профанами, в особенности полицейский надзиратель. Этот в запрещенные направлял все книги в хороших красных переплетах. Доходило до курьеза. Надзиратель показывает приставу четыре книги в ярко-красном переплете, и тот, не разбираясь, приказывает отложить их в запрещенные. А это были самые легальные книги по земледелию.

Все же в кучу отобранных книг попали действительно запрещенные книги. Обыск затянулся допоздна. Отобранным книгам не успели сделать список. Завязанные, но не опечатанные книги отправили на подводе в полицейское управление.

Положение получилось критическое. За наличие в публичной библиотеке-читальне запрещенных книг отвечал заведующий библиотекой.

Мне грозил арест и ссылка. Вечером отыскали молодого писца-земляка из г. Славяносербска, по фамилии Чернощеков Александр, который служил в управлении полиции, и устроили подмену наиболее важных из запрещенных книг соответственным количеством книг в красных обложках. Сошло»[58].

Однако, хотя обыск и не дал ожидаемых результатов, царские власти все же припомнили П. М. Седашову его работу в крамольной библиотеке-читальне. Когда награждали учителей за выслугу лет медалью «За усердие», он был обойден этой наградой, несмотря на то что имел полное право на ее получение[59].

Большое внимание мы уделяли в то время расширению наших связей с рабочими семьями и привлечению наиболее сознательных молодых и пожилых рабочих к активному участию в революционной борьбе. Особенно большую помощь оказала нам в то время тетя Гущиха — Анна Лукинична Гущина, жена одного из рабочих чугунолитейного цеха завода Гартмана. Ей было в то время около пятидесяти, но она была исключительно жизнедеятельна и изобретательна и в доме считалась главой семьи — муж и двое взрослых сыновей, Павел и Василий, беспрекословно ей подчинялись.

В свои молодые годы Анна Лукинична примыкала к одной из организаций «Земля и воля» и в обличье монахини под кличкой Вари Пучковой ходила в народ, но была схвачена полицией. Чтобы избежать ссылки, она, как сама рассказывала, женила на себе Гущина и бежала вместе с ним. Быть может, в то время она приобрела некоторый опыт работы с гектографом и научилась варить гектографическую массу. Во всяком случае, это ее умение нам очень пригодилось, и вскоре квартира Гущиных стала нашей подпольной мастерской по выпуску прокламаций. Здесь мы за три месяца выпустили несколько нелегальных листовок общим тиражом до шести тысяч экземпляров. Для безопасности пришлось оборудовать специальное подполье и подземный выход из него в сарай — на случай внезапного провала.

О находчивости тети Гущихи ярко свидетельствует такой факт. Как-то ночью, когда в ее доме печатались прокламации (не в подполье, а в комнате), нагрянула полиция. Чтобы выиграть время и выйти из положения, она разбудила гостивших у нее сестру и ее сына, которые ничего не знали о печатании листовок, заставила спрятать под матрац гектограф и прокламации и вновь положила в кровать племянника-подростка. При этом она быстро нарядила его молодой роженицей; положила ему под рубаху подушку, завязала ему голову платком и приказала: стони. Когда все было сделано и мы ушли через потайной ход, хозяйка открыла дверь.