Рассвет закату вопреки

Премьер Министр. Уроженец древнего Деуса Шакари Гулайн. Не молод, но статен и крепок. Его острый ум и фантастическая гибкость в вопросах морали и этики не раз сослужили Агате хорошую службу. Именно эти качества до сих пор и препятствовали роли любовника. Он всегда умудрялся выскальзывать из цепких лап королевы. Как скользкая сильная рыба.

– Кыш! – щелчок тонких пальцев и обнаженные девушки мигом вынырнули из бассейна. Синхронно и гибко, как болотные велки, они оттолкнулись от бортика и томно виляя крутыми бедрами перед носом министра неспешно удалились.

Тот только вздохнул, почтительно приближаясь к Агате. Войти к купающейся королеве. Из всех приближенных престола Зигейны подобная вольность доступна лишь только мужьям и ему.

– Не хочешь присоединиться? – притворно вздохнув она вежливо улыбнулась министру. Приглашение прозвучало. Интересно, как выкрутится старый хитрец?

– Боюсь, моя королева, что подданные простят подробную вольность лишь только сиятельной и прекрасной своей госпоже. – Он склонил голову, демонстрируя седой ежик макушки и связку ажурных косиц на затылке. – А мне, вашему преданному слуге, в такие сложные для королевства моменты приходится ежечасно доказывать право занимать свой ответственный пост.

Все эти слова министр произнес, склоняясь в почтительном поклоне, но не отводя глаз от груди королевы, выглядывающей из воды чуть смелей, чем на треть. И это ей очень понравилось. Настолько, что смысл слов до расслабленного сознания правительницы этим миром дошел лишь спустя пару минут.

– Какие, сказал ты, моменты? – Она даже привстала в воде, обнажаясь куда откровеннее и снова ловя на себе взгляды министра.

– Ваш первый супруг пострадал от внезапного нападения бунтовщиков и находится при смерти. – В голосе третьего лица на Зигейне прозвучала отчетливая насмешка. – О чем он немедленно оповестил все средства массовой информации. Особенно рада была оппозиция в нашем парламенте.

– Ысов сын, яиц ему шервовых в задницу… – прошипела отчетливо королева, стремительно поднимаясь из чаши бассейна.

Министр очень давно был министром и не растерялся. Он быстро схватил большое пушистое полотенце с ближайшего столика и, скромно потупясь, его предложил своей госпоже. Та медленно подняла руки, не сводя глаз с Шакари. Снова выбор и испытание. Тут же была осторожно и целомудренно завернута в полотно, оперлась на предложенную руку и проследовала за министром на выход из королевской купальни.

– Судя по твоему тону, бунтовщики – очередной плод фантазии нашего увлекающегося галцога Велиглэна Маурского? – внимательно глядя на Шакари она резюмировала.

– Наша гостья сбежала внезапно, – он задумчиво проговорил. – Я говорю о принцессе.

– Ысовы яйца… – королева отчетливо скрипнула зубами, – он действительно при смерти?

– Сломан нос, и моральные травмы, моя королева. С его тонкой душевной организацией… – Премьер усмехнулся, снова бросая весьма откровенные взгляды.

– У меня тоже моральные травмы, Шакари – повиснув на крепкой руке, Агата ему прошептала. – Я лишилась всякой поддержки, и только лишь ты меня так хорошо понимаешь…

Премьер очень давно был министром и не мог не понять, чего хочет эта властная и злопамятная женщина. Рано или поздно это должно было произойти, он всегда это знал. Долгие годы надеялся на бестолковых мужей королевы, но когда она вдруг вернулась с Шедара одна… Галцог не в счет, он всегда был одержим лишь собой и своими идеями.

– Я всегда понимал вас, моя королева… – подавив тяжкий вздох, Шакари закрыл за собой тяжелые двери ее личной спальни и прижался сухими губами к изгибу еще влажной шеи.

В конце концов, – она просто женщина. А он знал отлично, как доставить телесное удовольствие зрелой даме, чувственной и бесстыдной.

Карьера министра стремительно вышла на новый виток.

***

Крохотные пузырьки на поверхности жидкости были видны через тонкие стенки бокала. Драгоценное багаевское стекло… Внезапно блеснувшее воспоминание снова вернуло на Лиглу. Ее любимые фужеры были куда изящнее и изысканнее. Золотистое вино искрилось и игриво брызгало в нос ароматными брызгами.

– Галцог распорядился поднять по тревоге весь гарнизон и прочесывать лес…

Голый Премьер выглядел восхитительно. Одежда его только портила. Интересно, а если указом своим запретить всем подданным носить одежду в присутствии королевы? На галцога Велиглэна Маурского было бы жалко смотреть… Хотя, нет. Это она себе сейчас снова лгала. Гвэл был красив, но какой-то засушенной, мумифицированной красотой. Словно растение в древнем гербарии.

– Судя по тому, что я вижу охрану у наших покоев… – промурлыкала королева, откидываясь спиной на широкую и мускулистую голую грудь.

– Я рискнул не исполнить это поспешное повеление, – Премьер тихо вздохнул, осторожно целуя в макушку свою королеву.