Рассвет закату вопреки

И все же. Что-то тут не сходилось. Конечно, красавиц Зигейнских лесов я еще толком не видела, но мне банальная логика говорила: они здесь «красавцам» под стать. И с точки зрения нормального человека я не должна показаться красивой Чисхисусу. Я и себя-то красавицей не казалась совсем. С детства терпеть не могла зеркала, в них всегда отражалась унылая рожица с маленьким носиком, упрямо сжатыми губами и бритой макушкой. Глаза только красивые, мамины потому что. Ни у кого на Лигейле таких больше не было.

Но непривычное некрасиво. Или он лжет, или…

– А грохнуть решил ее просто назло королеве? – хмыкнул Горыныч. И как у него так выходило, совершенно по-человечески? – Или это был такой затейливый суицид? Ты бросаешься на принцессу, а иголка тебе выжигает весь мозг.

Глитч отчетливо содрогнулся, явно вспомнив ту сцену в резиденции королевы.

– Все запреты иглы распространяется только на членов королевской семьи и приближенные лица, и я тут подумал… – неохотно он пробормотал.

– Что принцессу в те списки еще не внесли? – коротконогий даже подпрыгнул на месте. – Ты думаешь я ее просто так называю принцессой? Это не ваши шаманские штучки, это техника! Функция активизируется на ДНК, бестолочь ты коротконогая!

Было бы даже забавно от таксы услышать такое. Но отчего-то смеяться совсем не хотелось.

– Ты на мой вопрос не ответил, Чисхисусу, – умею я быть упорной, пора бы запомнить уже, наконец. – Чтобы пойти на убийство, должна быть причина. А ты меня даже не видел.

– Я кое-что слышал, – он явно не жаждал делиться секретами.

И был в этом прав. В полутьме помещения вокруг нас скользили незримые тени жителей леса, и наш разговор совершенно определенно и скоро здесь станет известен решительно всем.

– Кто такие личинки? – мысленно с ним согласившись, я тему перевела. Глитч снова вытаращил свои круглые глазки, а Горыныч лишь хмыкнул довольно.

– Искусственно выведенная раса людей, – С облегчением, как мне показалось, и сразу ответил Чисхисусу. – Если я правильно говорю это на вашем имперском. Нас выводили специально, как удобных и преданных слуг. Мы здоровы, покладисты, миролюбивы. Ну… и еще кое-что.

Да. Я прям вот сразу заметила все типичные эти черты у личинок. Особенно – миролюбие.

– На личинках удобно ставить эксперименты, – порыв скромности глитча Горыныч не поддержал. – Они способны гибридизировать со всеми известными гуманоидными расами нашей вселенной. Высокое либидо и половое здоровье этому только способствуют.

– Я не очень сильна в тонкостях законов Империи, но ведь эти эксперименты запрещены? – С сомнением глядя на пса, я сказала. Подобное не укладывалось в голове. Чудовищно. – И если Зигейна в Союзе, то её короли подписали Хартию о важнейших законах?

– И подобные нарушения могут стать поводом для масштабной войны. – Горыныч не стал возражать. – Ты все верно сказала. Да только… кто будет здесь защищать этих самых личинок?

– А глитчи? – я оглянулась на тени у нас за спиной. – Их тут предостаточно. Они ведь все тоже результаты экспериментов?

– Хуже, принцесса, – пес сидел, свесив свой длинный нос до земли и прикрыв морду ушами. – Личинки имеют вполне официальные документы жителей Зигейны и кое-какие права. А вот все остальные…

– Вокруг тебя целый народ мертвецов! – вышедший из темноты синехвостый не выглядел добродушно. Его хмурый вид мог бы даже меня напугать. Но… я его видела и другими глазами. Тоска, безнадежность и серая хмарь застарелой боли робко теперь прорастала ростками хрупкой зеленой надежды.

– У глитчей нет прав, этого племени просто не существует, – кивнул Чисхисусу, и снова принялся за еду. Остывшую.

– Когда-то, уже очень давно, одна из личинок вынесла в лес умирающее, жуткое существо. Она его пожалела. – Горыныч вещал так уверенно, как будто сам рядом стоял. И записывал для потомков. – Он тогда чудом выжил. А спустя несколько месяцев ее саму выкинули в лес умирать за какую-то провинность. Тот глитч не остался в долгу. Народ леса ведет свою историю именно с этой печальной любви.

– Потом еще были ушедшие, спасенные и просто лишние. С каждым годом из лаборатории в лес попадали все реже. – Чисхисусу уже доедал, осторожно выскабливая миску каким-то кусочком. – Последний раз это случилось лет десять назад. Кстати, Астата, мне тут рассказали: – твоя пациентка.

– Убиться как романтично, – у меня не было настроения слушать такие истории. – Хорошая сказка. Для маленьких, и наивных детишек. А на деле как было?

– Да кто ж его знает… – Чисхисусу отмахнулся рукой, – в любой сказке всегда есть толика правды. Летописей не сохранилось, только рассказы и новый народ, со своим языком, сказками и религией. Не все жители леса физически могут разговаривать на имперском. У некоторых не позволяет строение челюсти и языка. К тому же, можно не шифроваться.

– На деле? – вмешался Горыныч. – Сегодня жители леса ведут себя тихо, на глаза чужакам не попадаются. А все остальные обитатели единственного континента планеты Зигейны делают вид, что их не существует.