Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

Три халифата

У Египетского халифата имелись богатства Северной Африки и житницы долины Нила. Располагался он так, что вполне мог перехватывать у Багдадского халифата средиземноморскую торговлю, а также господствовал над путями вдоль Красного моря в Йемен, что давало ему доступ к рынкам по берегам Индийского океана. К 1000 году н. э. Каир, возможно, превзошел и Багдад, и Кордову.

В Каире Фатимиды создали университет мирового значения, Аль-Азхар, знаменитый и по сей день. Всё, что я говорил о других двух халифатах – большие города, шумные базары, либеральная политика, активная культурная и интеллектуальная деятельность – было верно и для этого. Однако, как ни был он богат, Египет стал еще одним осколком того, что в теории должно было быть единым. Короче говоря, с приближением нового тысячелетия исламский мир оказался разделен на три части.

Каждый халифат считал себя единственным и единственно истинным – понятие «единый и единственно истинный» заключено в самом слове «халифат». Но, поскольку халифы к этому времени превратились в полностью светских государей, три халифата сосуществовали более или менее мирно, как три крупных светских государства.

Самой большой была (поначалу) территория Аббасидов, они же владели самой богатой столицей; однако сама огромность их владений делала их халифат самым уязвимым из трех. В свое время Рим вырос до таких размеров, что им уже не мог управлять один правитель из одного центра; теперь то же произошло и с Аббасидским халифатом. Государство обросло огромной бюрократической машиной, претворяющей в жизнь приказы халифов. Сами же халифы вознеслись куда-то в стратосферу и сделались совершенно невидимы для подданных.

Подобно римским императорам, Аббасидские халифы окружили себя корпусами телохранителей, а те превратились в хвост, виляющий собакой. В Риме эти телохранители назывались преторианской гвардией: по иронии судьбы, эти части комплектовались в значительной мере из германцев, варваров с северных границ империи, тех же, с которыми Рим воевал столетиями и чьи набеги представляли постоянную угрозу цивилизованному миру.

То же самое произошло и с Аббасидским халифатом. Здесь императорская гвардия именовалась мамлюками, что означало «рабы», хотя это были не обычные рабы, а элитные рабы-воины. Как и в Риме, северные границы Аббасидского халифата осаждали орды варваров. На Западе северными варварами были германцы, здесь тюрки. (Речь не о современных турках, населяющих нынешнюю Турцию: они появились в этом регионе гораздо позже. Родиной тюркских племен были степи Центральной Азии, к северу от Ирана и Афганистана.) Аббасиды поступали с этими тюрками так же, как и римляне с германцами: покупали самых сильных и крепких из них на невольничьих рынках в приграничье и использовали как телохранителей. Халифы поступали так, не доверяя арабам и персам, которыми правили и среди которых жили: у этих людей были слишком крепкие корни, слишком много родни, слишком много собственных интересов. Халифы искали себе стражей, не связанных ни с кем и ни с чем, кроме самих халифов, не имеющих ни дома, кроме императорского двора, ни привязанностей, кроме верности императору. Поэтому рабов привозили в столицу еще детьми. Их растили как мусульман в специальных школах, где обучали боевым искусствам. Став взрослыми, они пополняли элитные корпуса, неотделимые от самого халифа. В сущности, поскольку халиф на публике не показывался, лицом халифата для большей части народа стали эти тюркские телохранители.

Разумеется, они были жестоки, надменны и ненасытны: такими их и воспитывали. Даже охраняя халифа, они в то же время еще сильнее отчуждали его от народа; их хищнические повадки били по его репутации, а значит, подвергали опасности и увеличивали нужду в телохранителях. Со временем халифу пришлось выстроить особый «военный город» Самарру, чтобы держать там своих мамлюков – и самому переехать туда и поселиться среди них.